Трое взрослых и двое детей пострадали при пожаре в жилом доме в Самаре
В Самаре произошел взрыв в жилом доме
Коллапс аэропортов южного узла: четыре рейса "Уральских авиалиний" не смогли сесть на российских курортах
Тагильчанка, прикурившая от Вечного огня, задержана сотрудниками угрозыска
Двое подростков арестованы на Урале по делу об убийстве девочки
На Кубани прорвало дамбу. Введен режим ЧС
Опрокинувшаяся фура блокировала Пермский тракт в Свердловской области
В Орле при атаке БПЛА на жилой дом погиб человек, восемь ранены
Бастрыкин затребовал подробности по делу о крушении лодки с детьми на Алтае
Запорожская область полностью обесточена после налета БПЛА
После атаки БПЛА на Ярославскую область начался пожар на топливной площадке
Сбиты четыре беспилотника, атаковавшие Москву
В Ярославской области из-за атаки БПЛА перекрыли дорогу на Москву
Школьную профориентацию и ученические договоры обсуждают в России
Профсоюзы предложили учить школьников трудовой грамотности чуть ли не с первого класса. Заместитель председателя ФНПР Нина Кузьмина уверена: дети должны заранее знать свои права и обязанности как будущие сотрудники. Но когда речь зашла об "ученических договорах" — документах, которые могут привязывать подростков к потенциальным работодателям еще до окончания школы — общество раскололось. Одни видят в этом возрождение советской системы распределения, другие — риск принудительного труда. Подробнее — в материале Накануне.RU.
Новая инициатива профориентации школьников напоминает советскую систему распределения, но с важным отличием: если раньше государство гарантировало работу с соцпакетом, то теперь предлагает лишь договор с неясными условиями. Суть в том, что подростков хотят заранее привязывать к будущим рабочим местам через "ученические договоры" — подписывая их в школе, ребенок формально соглашается отработать вложенные в его обучение средства или выплатить компенсацию. Но все понимают, что требовать от 14-летнего осознанного выбора профессии — все равно, что заставлять первоклассника подписывать ипотечный договор.
Декан факультета информационных технологий Александр Захаров поддерживает идею обучения школьников трудовым правам, но предупреждает о ключевой проблеме: "Уроки финансовой грамотности и кибербезопасности, безусловно, полезны. То же самое можно сказать и о знакомстве с трудовыми правами — сама идея прекрасна. Однако главная сложность в том, что школьники физически не способны к осознанному самоопределению", — отмечает эксперт.
Он приводит убедительный аргумент из вузовской практики: "Мы регулярно сталкиваемся с ситуацией, когда студенты лишь к 2-3 курсу понимают, что выбрали не ту профессию. А мы хотим, чтобы школьник в 14-16 лет сделал осознанный выбор? Это невозможно!"
Особое беспокойство у Захарова вызывает вопрос ответственности: "В итоге вся тяжесть такого выбора ляжет на родителей — и моральная, и финансовая. Представьте: ребенок в 14 лет подписывает договор, а в 18 понимает, что не хочет этим заниматься. Кто будет отвечать за последствия?"
Проблема в том, что современная профориентация не дает ни реальных инструментов для выбора, ни честной картины профессий. Школьников не водят на предприятия, не показывают, как выглядит труд сварщика или программиста изнутри — вместо этого им предлагают подписать бумаги, обязывающие "отработать" несуществующий долг. Уполномоченный по правам ребенка Ирина Волынец напоминает: "В СССР рабочие места были привлекательны не только зарплатой, но и льготами: квартирами, путевками, медобслуживанием. Сейчас же детям говорят: "Выбирай сейчас, а условия узнаешь потом".
Но главное препятствие — даже не в отсутствии системной профориентации, а в том, что подростки физиологически не готовы к таким решениям. Психолог Тамерлан Заников поясняет: "Префронтальная кора мозга, отвечающая за планирование, формируется только к 25 годам. Подросток в 14 лет не может осознать, чем будет заниматься через 10 лет — он живет сегодняшним днем". Вместо того чтобы заставлять их подписывать договоры, нужно сначала дать попробовать профессии на практике: потрогать станок, посидеть за кодом, понять разницу между романтизированным образом и реальностью.
Эта биологическая особенность объясняет, почему современные подростки выбирают не профессии, а деньги. "Они говорят: "Пойду туда, где платят". Курьер, блогер, доставщик — неважно. Для них заработок равен счастью, потому что мозг просто не умеет просчитывать долгосрочные последствия", — поясняет Заников. Подростки сидят в соцсетях и именно там формируются представления о том, что хорошо, а что плохо. И мало кто говорит там о важности "человека труда". В то же время в СССР была система.
Тамерлан Заников вспоминает детскую мечту: "Я хотел быть космонавтом — не потому, что это "модно", а потому что государство создало культ профессии. О них снимали фильмы, писали книги, а сами космонавты были героями".
При этом мотивация — не в принуждении, а в условиях. Если государство хочет, чтобы школьники шли на заводы, оно должно предложить не "обязаловку" по договору, а достойные зарплаты, жилье и социальные гарантии. Сейчас же, как отмечают эксперты, подростки видят лишь две модели: либо "быстрые" деньги блогеров или курьеров, либо туманные перспективы рабочих профессий без четких льгот.
Решение — не в точечных мерах, а в комплексной стратегии: экскурсии на предприятия, возрождение учебно-производственных комбинатов, обучение родителей анализу склонностей детей и, наконец, формирование новой идеологии труда — не через принуждение, а через престиж и уважение. Пока же, как резюмирует Захаров, "мы рискуем получить поколение, которое будет ненавидеть выбранную профессию — просто потому, что решение за них приняли слишком рано".
Летать в России станет еще дороже
Креатив Госдумы так и прет: про букмекеров и депутатов
Вот это "Вызов"
