Трое взрослых и двое детей пострадали при пожаре в жилом доме в Самаре
В Самаре произошел взрыв в жилом доме
Коллапс аэропортов южного узла: четыре рейса "Уральских авиалиний" не смогли сесть на российских курортах
Тагильчанка, прикурившая от Вечного огня, задержана сотрудниками угрозыска
Двое подростков арестованы на Урале по делу об убийстве девочки
На Кубани прорвало дамбу. Введен режим ЧС
Опрокинувшаяся фура блокировала Пермский тракт в Свердловской области
В Орле при атаке БПЛА на жилой дом погиб человек, восемь ранены
Бастрыкин затребовал подробности по делу о крушении лодки с детьми на Алтае
Запорожская область полностью обесточена после налета БПЛА
После атаки БПЛА на Ярославскую область начался пожар на топливной площадке
Сбиты четыре беспилотника, атаковавшие Москву
В Ярославской области из-за атаки БПЛА перекрыли дорогу на Москву
"За жестокое обращение с животными дают больше, чем прокуратура просит за гибель 10 юных спортсменов"
16 января в Ханты-Мансийском районном суде огласят приговор по делу о гибели маленьких спортсменов из Нефтеюганска. Прокуратура попросила для подсудимых небольшое наказание, что совершенно не устраивает родителей: за жестокое обращение с животными дают больше, недоумевают родственники погибших детей. Они не понимают, почему прокуратура и суд не приняли во внимание их аргументы. Не помог и приезд в регион для разбирательства председателя СКР Александра Бастрыкина. "В сухом остатке" у родителей маленьких спортсменов – непонимание и отчаяние, рассказал в интервью Накануне.RU отец погибшего в аварии ребенка Сергей Калашник.
Вопрос: У вас есть претензии к ходу рассмотрения дела в суде. Вы не выступали против расследования, когда материалы еще не поступили в суд?
Сергей Калашник: Когда следствие только начиналось, мы и подумать не могли, что нам придется обзаводиться адвокатами. Мы полагали, раз погибло столько детей, никому не придет в голову заметать следы преступления, что кто-то будет изворачиваться, пытаться уйти от наказания. А оказалось, рыло "в пушку" и у спорткомитета [мэрии Нефтеюганска], и у водителей. Все пытались откреститься от всего, выгородить себя. Как ни странно, им это удается лучше, чем нам, родителям пострадавших и погибших детей, добиться привлечения тех, кто, как мы полагаем, виновен, к ответственности.
Мы наняли в общей сложности шесть адвокатов. Но толку – никакого. Что бы наши защитники ни делали, что бы ни говорили, прокуратура и суд навстречу не идут. Были встречи с председателем СКР Александром Бастрыкиным, следователями прокуратуры, однако наших претензий суд не видит.
Не видят малодоказательную базу, прямых нарушений со стороны подсудимых, не хотят этого видеть. Создается ощущение, что кто-то дал команду быстрее закончить рассмотрение дела. Никто не ожидал, что мы поведем себя так, как ведем. Погибло 12 человек, а виновных, по сути, нет.
До меня стало это доходить только тогда, когда начался суд. Сначала, когда мы только начали ездить на заседания, все были на нашей стороне, гневно относились к водителю грузовика Раилю Саитханову. Через полгода его внезапно отпустили под подписку. Почему? Статья, по которой он проходит, относится к средней тяжести.
Давайте представим, что подобная авария произошла с кем-то из детей представителей власти или Следственного комитета. Виновных осудили бы, дали бы пожизненное. Это как минимум. А у нас – по-другому.
Вопрос: Почему ничего не изменили приезды в регион председателя СКР Александра Бастрыкина?
Сергей Калашник: Как мне кажется, в нашем случае приезд Бастрыкина и его генералов – заранее придуманная театральная постановка. Причина – снять напряжение, чтобы родители погибших не стали бунтовать.
Вопрос: У вас был митинг протеста против хода рассмотрения в суде дела. Будут ли аналогичные акции в будущем?
Сергей Калашник: Я предлагал перед выборами поехать в Москву. Хотя бы попробовать донести до руководства страны то, что творится внизу. Поедем после приговора.
Вопрос: Почему рассмотрение дела не перенесли в Нефтеюганск, на чем вы настаивали?
Сергей Калашник: Была возможность не переносить суд, а сделать выездные сессии. Но нам никто не сказал об этом, в том числе и адвокат. То, что такое было возможно, выяснилось уже в конце.
Мы подали ходатайство о переносе суда в Нефтеюганск. По закону, все подсудимые должны были согласиться. Александр Сидорук сказал, что не против, остальные отказались. В итоге суд к ним прислушался.
Вопрос: По вашему мнению, суд согласится с позицией прокуратуры относительно наказания для подсудимых?
Сергей Калашник: На последнем заседании я спрашивал, почему такие смешные сроки наказания? Стыдно! Защитники животных провели через Госдуму закон, согласно которому, за жестокое обращение с животными дают пять лет, потому что звери испытывают моральные и физические страдания. А у нас речь идет о погибших детях.
Прокуратура просит минимальное наказание, по пять лет. Думаю, суд согласится. Наверняка будут смягчающие обстоятельства, их можно найти у любого. Не исключаю, "условку" может получить Ирина Тарасова, хозяин автобуса бизнесмен Сидорук. Впоследствии адвокаты могут подать апелляцию на приговор, и водителю автобуса пересмотрят статью на более мягкую.
На наши указания на то, что Саитханов совершил ДТП во время не обычной прогулки, а оказания услуг, перевозя технику, прокуратура и суд не отреагировали. Аргументы эти мы приводили и Бастрыкину: водитель вез крупногабаритный груз, принадлежащий не ему, то есть оказывал услугу. Но статью ему вменяют более мягкую. Абсолютно уверен, что никакого раскаяния у подсудимых нет.
Вопрос: В январе этого года произошла другая крупная авария, в которой погибли 10 человек, четверо из которых – дети. После "вашей" аварии выучены не все уроки?
Сергей Калашник: Конечно. Во-первых, отсутствие жесткого наказания за нарушения правил дорожного движения влечет за собой наплевательское поведение водителей на дороге. Виновен тот, кто забыл обо всем, и едет, как хочет. Если бы за аварию со смертельным исходом давали пожизненное – прецеденты были бы регулярно – водители вели бы себя на трассах более аккуратно.
Во-вторых, на дорогах между городами нет сотрудников ГИБДД. Я езжу на работу в Сургут. Раньше работники ГИБДД стояли только на посту в Сургуте и на трассе никого не было. Теперь же, после январской аварии, стоит три-четыре экипажа на всей дороге. Останавливают, контролируют. "Негабарит" стали часто останавливать. До этой аварии не было такого. Думаю, только более жесткий контроль и более серьезное наказание дадут эффект.
***
Авария произошла 4 декабря 2016 г. На 926 км трассы Тюмень – Ханты-Мансийск столкнулись рейсовый автобус, который вез домой детскую спортивную команду по акробатике, два грузовых автомобиля типа "седельный тягач", перевозившие спецтехнику, а также легковой автомобиль. Всего в автобусе ехали 32 человека. Погибли 10 детей и двое взрослых. По уголовному делу проходят четыре человека. Экс-директор спортшколы "Сибиряк" Ирина Тарасова обвиняется в халатности, ставшей причиной смерти спортсменов, водитель автобуса Марат Зайнуллин и представитель осуществлявшего перевозки бизнесмена Александр Сидорук – в выполнении небезопасных работ, ставших причиной смерти детей. Водителю грузовика "Volvo" Раилю Саитханову предъявлено обвинение в нарушении ПДД и эксплуатации транспорта.
Летать в России станет еще дороже
Креатив Госдумы так и прет: про букмекеров и депутатов
Вот это "Вызов"
