В Ленинградской области спецтранспорт будет заправляться вне очереди
Захарова: Россия требует безотлагательных мер против гонки вооружений в космосе
Мария Захарова в Екатеринбурге анонсировала доклад о фальсификации событий в Буче
Звоночки, которые никто не услышал? Учебный год начался с нападений в школах
За первые два дня сентября в школах России произошло три нападения — в Канске Красноярского края, в башкирском селе Кушнаренково и в Новой Москве. Два случая против учителей, один — против сверстника. Проблему подростковой агрессивности и конфликтов в школах много обсуждали в прошлом году, периодически такие ЧП происходят, но чтобы так и сразу в первых днях сентября — что же случилось? Подробнее о ситуации — в материале Накануне.RU.
Разговоры о подростковой агрессии в школах ведутся годами, и после каждого громкого случая звучат обещания усилить охрану, добавить психологов в школах и ужесточить ответственность. Однако недавняя практика показывает, что проблема не решается. По данным МВД, в 2025 году ученики совершили 11 нападений на учащихся и учителей в девяти регионах России, а еще 21 удалось предотвратить в 15 субъектах. Генпрокурор сообщал о 49 предотвращенных нападениях в 29 регионах.
При этом анализ ведомства показал, что подростки, совершающие нападения, чаще всего из внешне благополучных и полных семей, которые не испытывают финансовых трудностей. Их родители трудоустроены, иногда работают в педагогической сфере или даже в правоохранительных органах. Такие подростки не пропускают занятия, учатся удовлетворительно, не стоят на учете и не конфликтуют со сверстниками, поэтому остаются вне поля зрения профилактики.
Школа сегодня зачастую не решает конфликты, а прячет их, и это становится главной причиной того, что напряжение накапливается и происходит такой взрыв. Заместитель председателя комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов видит корень проблемы именно в этом. После лета дети и родители собираются вместе, начинают обсуждать произошедшее за каникулы, и на этой почве возникают столкновения, которые раньше педагоги быстро гасили, а сейчас руководство все чаще предпочитает не замечать или замалчивать.
"Мы наблюдаем по родительским чатам, когда родители начинают фактически выяснять отношения друг с другом. Твой ребенок нахамил, твой ребенок моего толкнул, тот мешает в школе проводить занятия, хамит учителю. И все это происходит изо дня в день, а администрация школ не реагирует", — сказал Свинцов.
По его словам, вся ответственность ложится на директора, тогда как чиновники остаются в стороне, а у самих директоров часто не хватает опыта и компетенции, чтобы решать такие конфликты. Депутат призывает учить руководителей школ управлять конфликтами, потому что системных инструкций от министерства нет.
Нападение в школе — не импульсивное решение, которое принимает подросток в одну секунду, акту агрессии предшествует долгий период нарастания напряжения, которое не замечают ни педагоги, ни родители. В Канске 1 сентября школьница распылила перцовый баллончик в учителей и попыталась ударить ножом педагога, остановила ее мать одного из учеников, но все равно пострадали семь человек. Сама девочка объяснила свой поступок травлей в классе и непониманием со стороны педагогов.
Вице-президент ассоциации "Школа без опасности" Сергей Силивончик говорит, что такие инциденты редко бывают спонтанными. А сегодня мы столкнулись с подражателями, всему виной то, что СМИ смакуют подробности подобных случаев и это стоит тоже учитывать при системном подходе к решению проблемы, считает он. Потому что одними заградительными мерами — то есть охранниками, — ситуацию не исправить. Эксперт также уточняет, что охранник не виноват — он не может предотвратить подобное, потому что физически не способен проверить каждого. А в регионах почти не используют выборочный досмотр с металлодетекторами и поведенческим анализом, который применяли в Москве и некоторых других городах.
Председатель Национального родительского комитета Юрий Оболонский напомнил, как работала советская школа — каждую пятницу тридцать минут отводили на разговор с детьми о том, что такое хулиганство и какие последствия оно за собой влечет. Приходил ответственный человек от министерства образования и читал лекцию. Сейчас такой работы нет. Нет методологии, нет системы, и с родительским сообществом никто не работает. Школы Макаренко и Дзержинского забыты — вот тогда было много сложных подростков и тем не менее удалось перевоспитать и сделать их людьми, становились они героями труда и героями СССР, так что нет ничего непреодолимого в работе с хулиганами, инструменты известны, напоминает эксперт.
Но если не получается самим организовать такую работу, говорит Оболонский, то школа должна привлекать общественников, но у администрации установка — не надо никого лишнего пускать в классы, жалуется он. А работа должна быть не разовой, а регулярной. "И сами не имеют компетенции по предотвращению экстремизма, терроризма, буллинга и хулиганства, и не привлекают специалистов, потому что такая установка есть от министерства", — говорит он.
Родители при этом часто с головой в работе и даже не знают, чем живет ребенок, а институт бабушек и дедушек играет все меньшую роль, прервалась связь поколений, в итоге страдают и сами родители — они не понимают, что делать — и, конечно, дети.
Председатель профсоюза "Учитель" Дмитрий Казаков указывает на другую сторону проблемы: он считает, что меры контроля лишь провоцируют конфликты, а решать вопрос нужно через снижение нагрузки на педагогов, повышение зарплат и привлечение психологов, поскольку в прошлом году дефицит учителей в России достигал нескольких сотен тысяч человек.
"Учителя работают на полторы, две, три ставки. Останется ли у классного руководителя силы после шести-семи уроков поговорить с ребенком? Просто поговорить? Нет. А ему еще отчет нужно заполнить, домашнее задание проверить, есть еще переподготовка. Проблема в дефиците учителей — а почему их мало и они так загружены? Маленькие зарплаты. Учителя за ставку получают меньше, чем МРОТ. Учитель набирает большое количество часов, чтобы просто выжить, а потом репетиторством занимается", — сказал Казаков.
У учителей нет времени говорить с детьми, у руководства школ нет времени говорить с учителями — у них очередная проверка приехала. Так и складывается ситуация, из которой нет выхода, потому что школа — это всегда территория конфликта, так или иначе конфликты там будут, но другое дело — как с ними управляться, как гасить в зародыше будущее ЧП? Исключать проблемного ребенка — не вариант, говорит Казаков, если изолировать трудного ребенка, он попадает в ту среду, которая и сделала его таким — улица, неблагополучная семья, например.
И, конечно, общественники винят во всем интернет, формирующий ложные ценности и создающий кумиров с деструктивным влиянием. Не зря во многих странах сегодня детей не допускают к соцсетям до определенного возраста, говорит Оболонский. Он напоминает, что ребенок, как губка, впитывает все — и плохое, и хорошее. Происходит социальное заражение, воспитания и идеологии нет, а свято место пусто не бывает, и потому пробел, оставленный взрослыми, занимает контент, ведущий к трагедиям, свидетелями которых мы были в начале сентября.
Тема сложная, инструкции как будто не существует, хотя, конечно, она есть. Но если мы вспоминаем Макаренко или Дзержинского, то стоит помнить, что их деятельность была встроена в хорошо работающую систему всего государства, имела под собой идеологию, а перед собой — образ будущего. Да и роль учителя в советское время была совсем другой. Сегодня можно добавить авторитарности, но авторитет профессии зависит от положения в обществе, а оно до сих пор на уровне прожиточного минимума.
Летать в России станет еще дороже
Креатив Госдумы так и прет: про букмекеров и депутатов
Вот это "Вызов"
