"Может, пора отказаться от концессий?" Володин предложил возвращать контроль за ЖКХ госпредприятиям
Евразийские скрепы будущего общего здания
Статьи Владимира Путина и Александра Лукашенко об интеграционных процессах на пространстве СНГ, и, что не менее важно, первые конкретные шаги, уже сделанные в этом направлении, стоит воспринимать максимально серьезно. Впрочем, именно так их и воспринимают – пускай иногда со сдержанной интонацией в духе "поживем-увидим", а иногда – с попытками демонизировать любое, пускай даже самое сдержанное программное заявление нынешнего российского премьер-министра (что, впрочем, в данном конкретном случае у либерал-демонизаторов выходит откровенно неубедительно, "без огонька").
Почему сдержанность вкупе с серьезной уважительностью превалирует при обсуждении этого многогранного, сложноподчиненного и далеко не однозначного, остающегося для значительных обывательских масс вопроса чем-то отдаленным и к их, обывательским каждодневным интересам, отношения вроде бы не имеющего, вполне понятно - впервые речь об этом идет не о конъюнктурных соображениях публичной политики, а о главном Векторе, о стратегии всего нашего, хотелось бы надеяться, дальнейшего существования.
Совершенно понятно, что само озвучивание такой задачи, а тем более первые шаги в этом направлении (зона свободной торговли, таможенный союз, возможность в перспективе введения единой валюты, а также неких управляющих органов новой межгосударственной структуры и другие) стали зримой и осязаемой констатацией того факта, что для ключевых игроков постсоветского пространства стратегический курс бегства на Запад поодиночке сменяется готовностью обустраивать жизнь самим, - пусть рядом с Западом, пусть по-добрососедски, но – самим. Впервые элиты этих стран пришли к осторожному пониманию того, что огульная сдача собственных интересов везде и вся, в обмен на обещания, что их за это вот-вот, вот сейчас же с распростертыми объятиями примут в ЕС и причислят к культурным высокоцивилизованным европейцам, с соответствующими за этим немедленными преференциями, дотациями и финансовым вспоможенствованием, ничего ни самим этим элитам, ни, тем более государствам этим, не дает. И, как сейчас это стало уже совсем предельно очевидно - не даст – ни при каких раскладах.
В чем можно было убедиться неоднократно – на примере той же многострадальной Сербии – где сербы сдавали все, ну буквально все, что можно и что нельзя было сдавать, и что в итоге – Югославия – мини-аналог СССР на Балканах раздроблена до самой последней стадии, смотрящее Западу в рот сербское правительство сдало все что только могло – но Сербия так и осталась страной-изгоем, страной второго сорта, несмотря на все задачи и все обещания, так и не "удостоившись высокой чести" от вхождения в этот самый ЕС.
Что характерно – до самого последнего времени большинство элит постсоветских стран точно также пытались проводить вроде бы свою собственную политику расшаркивания перед Западом, надеясь все больше и больше услужить и прогнуться – в обмен на обещания точно таких же "кренделей небесных". Результат был, естественно, ровно тем же самым, но до последнего времени это элиты никак не останавливало – уж очень им хотелось почувствовать себя "признанными демократическими лидерами" и стать в лице Запада легитимными, ну прямо как высокоцивилизованные европейцы, представителями власти, бизнеса, капитала. Но, повторюсь, время шло, а с такими желаниями пост-советских властьпредержащих (равно как и влиятельных нуворишей) воз, как говорится, был и ныне там. Более того, некоторые примеры отдельных "шаркунов", вроде Акаева, начали наводить уж совсем на нехорошие мысли – оказывается, господин Запад может даже самых своих активных лизателей подошв в любой момент взять да и пнуть – цинично, обидно и больно. А уж сегодня, когда ЕС начало корежить и ломать в преддверии неминуемого экономического похмелья, когда Греция, а в ближайшей перспективе и Испания с Португалией не дают старушке-Европе не то, что спокойно спать – они сидеть ей не дают, заставляя ерзать и, насколько это допускается приличиями, сдерживать болевые гримасы от резко обострившегося экономического (а как следствие – и политического, и социального) геморроя, стало окончательно ясно – ни о каком ЕС бывшим странам постсоветского пространства мечтать даже и не приходится. По крайней мере – в обозримом будущем. Очень сильно, надо заметить, обозримом.
И вот, впервые за все постсоветское время Россия выдвинула интеграционную инициативу, являющуюся не просто "рамкой добрососедских отношений" между бывшими союзными республиками или же нервным ответом на политику Запада в регионе. И впервые сложилась ситуация, когда элиты целого ряда бывших союзных республик (со стороны показалось – чуть ли не "внезапно") смогли осознать свои интересы в интеграции - интересы, основанные уже на новой экономической модели и новой системе межэлитных отношений.
Что особенно важно, эта инициатива выдвинута не на фоне криков "спасайся кто может", не на фоне беспорядочных метаний по палубе во время шторма-кризиса, когда вокруг трещат мачты и рушатся балки. Новый стратегический Вектор, новый стратегический Курс развития озвучен не в Кризис, а, значит, не от безысходности, не от отчаянья. Данная инициатива была озвучена в более или менее нормальной (во всяком случае – пока еще) обстановке, а, значит, она взвешена и серьезна, что и заставляет к ней относиться соответственно.
Несомненно, эта перемена произошла не столько из-за нового уровня осознания национальных интересов, сколько из-за неудач - а по большому счёту и провала - всего прежнего курса на евро-атлантическую интеграцию. И не стоит пока обольщаться - несомненно, что до сих пор любая реальная возможность существенно продвинуть этот западный вектор отношений для любого из игроков на этом пространстве важнее и предпочтительнее, чем реинтеграция с бывшими союзными республиками. Однако "всего" двадцати лет оказалось достаточно, чтобы осознать долговечность нынешнего положения "у порога" Запада и решиться сменить ориентиры на развитие взаимодействия друг с другом. Как подчеркнул Александр Лукашенко, Россия впервые заявила о приоритете отношений с постсоветскими государствами - и это действительно так, впервые. Можно усомниться, насколько эти отношения для неё стали действительно приоритетными, но принципиальные перемены в акцентах внешней политики Москвы очевидны. Если прежде СНГ было структурой без центра, то теперь РФ предпринимает попытку вернуться к активной роли на пространстве исторической России.
Понятно, что данный стратегический курс, или, если хотите стратегический Вектор дальнейшего развития подразумевает под собой в первую очередь долгосрочность – на то он и стратегический. Более того, этот Вектор включает в себя как минимум три основополагающих, базовых элемента – Политический, Экономический и Социально-общественный.
Что касается элемента экономического, то здесь все как раз более или менее понятно – понятно, что взаимопроникновение экономик наших государств, равно как и воссоздание, а лучше – создание новых совместных, взаимно интегрированных долгосрочных проектов ничего плохого, окромя пользы, экономикам наших государств принести не могут. Есть, конечно, отдельные частности, но эти частности не критичны, не краеугольны и вполне могут быть обговорены и решены "в рабочем порядке" – на то, в конце концов, и существуют заинтересованные стороны, чтобы в текущем порядке решать каждодневные рабочие вопросы. Более того, именно с привлечением экономического, энергетического, научно-технического и прочих потенциалов предполагаемых государств-партнеров возможно будет замахнуться на действительно стратегические, действительно модернизационные (в хорошем, правильном смысле этого слова) проекты – такие, которые всякому отдельному государству постсоветского пространства (даже России) в одиночку тащить будет тяжело.
И потому то, что именно экономический аспект уже обозначается зримо первыми наглядными шагами и решениями, лишь подтверждает как раз таки стратегическую заинтересованность правящих элит именно в таком – интеграционном - Векторе.
Конечно, не все тут обстоит так гладко (впрочем, по иному и быть не могло – вообще бы не было проблем, и обсуждать было бы нечего). Обуславливается двумя факторами.
Во первых, в разных постсоветских государствах сложилась разная система управления собственно экономическими активами и разная система собственности применительно к этим же самым активам. Более того, политическое устройство и политические структуры стран тоже имеют свои, так сказать, особенности. И потому, используя формулу Ленина, "политика – есть концентрированное выражение экономики", понятно, что шероховатости и неровности на пути экономической интеграции должны возникать неизбежно – и вовсе не всегда по чисто экономическим причинам. Они и возникают. Но, повторюсь, при общем стратегическом согласии на общий Курс, на общий Вектор, эти препятствия вовсе не настолько критичны – что только подтверждает нынешний пример взаимоотношений Белоруссии и России.
Второй фактор не менее, если не более значим. Фактор социально-общественных отношений.
Для будущего этого "качественно нового интеграционного образования" (Александр Лукашенко) самым важным - и, можно сказать, ключевым - вопросом является определение его границ, определение границ его идентичности. Любое интеграционное образование государств может быть стабильным только тогда, когда оно основано на общей либо близкой культуре, языке, общей исторической идентичности.
Что в таком ракурсе лежит на поверхности - вокруг России есть страны, в которых господствует русский язык и восточнославянская (русская) этничность - Украина, Белоруссия, и в значительной степени Казахстан. Всё это Русская земля, в большом, в исконном понимании, это её старые и относительно новые пределы. Это территория единая в языковом и культурном плане, ей естественно быть политически и экономически интегрированной. Общество и народы этих стран вполне способны бесконфликтно и естественно интегрироваться в новую структуру безо всяких видимых для себя негативных последствий, сохраняя одновременно свои национальные интересы, традиции, язык и самоидентичность. Именно у этих стран до сих пор, несмотря на многочисленные усилия вырвать и поломать оные, до сих пор сохранились невидимые скрепы – на уровне взаимопроникающей культуры, традиций, на уровне бытовых отношений, на уровне общественных связей. Эти скрепы невидимы, они пронзают нас сквозь пространство и время, но они есть – и как раз они должны обрастать реальными связями – политическими, экономическими, общественными.
И потому центральный вопрос во всем развернувшемся вроде бы интеграционном процессе - участие в нем Украины. Если Путин ни разу не упомянул ее в статье, хотя и сделал недвусмысленный намёк, то Лукашенко дважды указал на Украину как на предполагаемого участника. На самом деле она не просто предполагаемый, а жизненно необходимый участник интеграционных процессов - без нее они вскоре потеряют свою актуальность и привлекательность. Без нее вся несущая конструкция нового здания еще на фазе закладки фундамента лишится одной несущей стены. Роль и место Украины в современном мире - сейчас важнейший вопрос, от которого зависит будущее новой конструкции. Россия, привлекшая в интеграционные процессы Украину, и Россия, вынужденная считаться с западной "принадлежностью" этого государства - это совершенно разные России. И потому яростное стремление Запада, любыми способами отторгнуть однокоренной нам украинский народ от России, в своё время озвученное Квасьневским, не теряет своей политической актуальности.
При этом стоит отметить два события, которые оказались очень схожими и, возможно, будут иметь судьбоносные последствия для Украины и Белоруссии. Власти обеих стран, несмотря на далеко не самый лучший имидж на Западе, последовательно развивали линию сближения главным образом с ЕС, и немало в этом преуспели. Однако и Лукашенко, и Янукович напоролись на проблему обращения с оппозицией. Во многом неожиданные для мирового сообщества в своей жёсткости меры по отношению к и так слабой оппозиции в Белоруссии уничтожили прежние успехи западной политики Минска и вынудили его к большему сближению с Москвой. Точно так же семилетний приговор Тимошенко, по-прежнему остающейся политическим лидером Центральной и Западной Украины, оказался важнейшей преградой на пути интеграции Украины с ЕС. Для Европы отношения с Белоруссией и Украиной имеют ярко выраженный ценностный, и даже можно сказать миссионерский характер. Ее задача - не просто оторвать эти государства от России, но и "цивилизовать", "обучить варваров" ценностям западной цивилизации.
Ведь только варвары, безоговорочно принявшие западные ценности и готовые и дальше занимать положение усердных учеников, исполняющих все приказы свыше, могут идти по пути сближения с Европой (хотя, повторюсь еще раз, сербам, сдавшим в итоге все что можно и нельзя, такое холопье лизоблюдство все равно в итоге не помогло). При этом стоит подчеркнуть, что речь идёт именно о "пути сближения", потому что говорить о возможности полноценной интеграции в обозримом будущем просто не приходится, особенно если учесть уже очевидный кризис Евросоюза.
И вот на этом фоне крайне важно будет выстроить отношения с Украиной так, чтобы ее элита, и, что еще более важно – ее общество в большинстве своем осознанно прониклось мыслью о том, что гораздо более выгодно и почетно быть равноправным экономическим и политическим партнером в новом создаваемом пространстве, чем продолжать играть бесконечную роль холопов, обивающих лбами пороги на заднем крыльце ЕС – там дверь закрыта наглухо, и большой амбарный замок с нее снимать никто не собирается. И тем более это важно в том ракурсе, что это и обществу украинскому, и его властьпредержащим даст возможность – совместно с такими же равноправными партнерами по новой создаваемой структуре распрямить, наконец, затекшие плечи, и разговаривать с той же Европой спокойно и взвешенно. Не с заднего (закрытого наглухо) хода, а с красного крыльца. Не как просители, но как купцы. И одно только это, помимо прочего, позволит скрепить саму Украину, которая сегодня ощутимо потрескивает, политически (а география в этом случае там сильно привязана к политике) расползаясь на три-четыре куска.
Если это получится, если придет такое понимание – это будет благо – не только для Украины, но и для России, и для Белоруссии, для всех нас. Тогда наши общие межгосударственные скрепы станут на место, и тогда новая возводимая конструкция, пусть и недостроенная еще, будет иметь нормальный, устремленный ввысь, облик.
Но так уж водится, что ко всякой бочке меда полагается своя ложка дегтя.
Все, что касается относительно социально-общественного (пусть и с оговорками, но все же) единства вышеперечисленных четырех стран, никак не может быть автоматически соотнесено к другим.
Так, вхождение в создаваемые структуры Киргизии и Таджикистана, обозначенных в статье Путина, (как и других государств СНГ, то есть культурно чуждых России стран) - это как раз те самые "избыточные риски", которые, согласно его же интервью федеральным каналам от 17 октября, Россия брать на себя не заинтересована. Причём риски не только внешние. Учитывая лавинообразный рост межэтнической напряжённости в РФ, выход русского национального вопроса и проблем миграции на первый план политической и общественной жизни, объединение в один союз с республиками Средней Азии и (пусть частично) Закавказья может только подтолкнуть внутреннюю ситуацию к усилению напряженности.
Более того. Что такое для России сегодня есть Киргизия и Таджикистан? Это страны – поставщики гастарбайтеров, то есть дешевой рабсилы, в большей части своей – нелегальной. Мигранты из этих стран не имеют ни культурных, ни традиционных, ни религиозных, ни каких иных общественных "скреп" с большинством российского народа (вне зависимости от конкретной этнической принадлежности отдельных россиян). Более того, они и не желают соблюдать местные традиции и следовать устоявшимся социально-общественным принципам. То есть, это поставщики мэжэтнической напряженности и криминала.
Но и это не самое главное. Киргизия и, особенно, Таджикистан сегодня – это страны – транзитеры героинового наркотрафика из Афганистана, который за последнее десятилетия (под патронатом США) возрос, по самым минимальным оценкам, в 40 раз. Спрашивается – почему Россия и ее партнеры должны спешить принимать Киргизию и Таджикистан в Таможенный союз (назовите мне другой товар, кроме мигрантов и героина, который к нам оттуда массово поступает) и другие структуры? Напротив, мы должны срочно отменить для граждан того же Таджикистана, где сегодня чуть ли не половину территории страны контролируют афганские наркобароны, существующий безвизовый режим! Создаваемая структура совместными усилиями должна поставить мощный заслон этому селевому потоку героинового наркотрафика!
Какую такую, ни разу не очевидную выгоду получают основные сраны-столпы интеграционного процесса, торопять открыть задние ворота для …непонятно чего? Кто и как потом эти авгиевы конюшни разгребать будет?
Да, России очень важно удерживать в зоне своего влияния эти регионы, но для взаимодействия с ними правильнее было бы выбирать иные формы, чем с русскоязычным пространством.
Так, к примеру, Америка сильна в том числе и тем, что не хочет присоединять соседнюю Мексику - хотя та, возможно, и не отказалась бы. Вместо этого Америка строит вдоль границ с Мексикой гигантскую Аризонскую стену – и никто не обвиняет ее в недемократичности.
Не надо ставить телегу впереди лошади, не надо закладывать в конструкцию будущего здания корявые лепешки самана (соломы с навозом) – в дальнейшем несущие конструкции из этой субстанции неизбежно обрушатся.
Внутренняя цельность, этническое и культурное родство общего государственно-политического пространства - гораздо более значимый фактор силы и процветания, чем максимальное территориальное расширение (тем более – на бумаге).
Впрочем, пока интеграционные процессы идут только в экономическом плане, эта проблема может быть не первостепенной. Однако, как указал Лукашенко, в будущем наверняка будет создана "прочная социально-политическая надстройка", "наднациональные органы, в том числе, возможно, политические". И вот для этого уровня интеграции аспект культурной общности будет уже принципиален.
И тогда эти "саманные" конструкционные дефекты неизбежно придется безжалостно вышибать, заменяя их прочными, сплошными и каменными – чтобы на века.
Летать в России станет еще дороже
Креатив Госдумы так и прет: про букмекеров и депутатов
Вот это "Вызов"
