Педофилов приравняют к убийцам
Педофилов в России могут приравнять к убийцам – вносимый на рассмотрение в Госдуму законопроект предусматривает высшую меру наказания к детским маньякам – пожизненное заключение. Впервые предусмотрена и дополнительная ответственность за фото- или видеосъемку насилия и распространение таких материалов. Согласно статистике, за шесть последних лет количество сексуальных преступлений против малолетних выросло в 26 раз. Боятся ли такие люди, если их можно назвать людьми, наказания? Каким оно должно быть? Об этом и не только в интервью Накануне.RU высказались эксперты.
Что такое педофилия?
Член Общественной палаты РФ, главный подростковый нарколог Москвы, президент фонда "Нет алкоголю и наркотикам" Олег Зыков: "Надо сказать, что педофилия – это патологическая зависимость. К сожалению, прежде всего для самих преступников, преодолеть это страдание практически невозможно – это то патологическое состояние, которое заставляет людей действовать так, как они действуют, несмотря на то, что эти действия кажутся для всего окружающего мира абсолютно чудовищными, и они на самом деле чудовищны. Но ведь многие из этих людей не хватают ребенка и не тащат его в кусты насиловать. Я очень часто сталкивался с ситуацией, когда эти люди выстраивают определенные отношения с детской субкультурой, встраиваются в нее, работают педагогами в школах, организуют детские движения.
Самый известный за последние годы человек, который создал гигантскую организацию "Тропа – солнечная сторона", и вовсе позиционировал себя как детский правозащитник, при этом – певец и бард – Юрий Устинов. Тысячи детей прошли через его организацию, внутри которой была педофильная секта. В секте ребенок должен был бороться за то, чтобы спать со своим учителем. Это все чудовищно звучит, но это так, при этом дети его любили. Впервые его педофильная активность была зафиксирована в 70-е годы, он был одним из участников организации пионерских движений – в те годы он был дважды судим. Как известно, в период перестройки развил бурную деятельность, уехал в Туапсе и создал там систему лагерей с элементами правозащиты. Он сожительствовал с детьми, пока они были маленькими, но в 12-13 лет менял ребенка на другого. Вся эта система работала с 90-х годов до относительно недавнего времени. Один из мальчиков, после того как Устинов его "сменил" на другого, попал в психиатрическую клинику. Когда отец мальчика понял, что произошло с его сыном, сам чуть не сошел с ума.
Половая страсть к малолетнему человеку – это страсть, которая, как правило, не может быть преодолена, и человек через всю свою жизнь эту страсть проносит. Многие с ней так и не могут справиться, а, выходя из тюрьмы, снова и снова повторяют свои жуткие действия. Я так и не смог понять (поскольку мне не довелось лично побеседовать с Устиновым), почему этот действительно умный, тонкий, рафинированный интеллектуал сутью своего существования имел половую связь с детьми в течение всей своей жизни".
Работники правоохранительных органов отмечают один из важнейших аспектов совершаемых подобным образом преступлений – их латентность. О большинстве из них мы даже не узнаем, это так и остается тайной и проблемой самого ребенка. Рассказывает заместитель прокурора города Кургана Денис Мокин: "Такие преступления латентны по своей природе, потому что, как правило, совершаются наедине с жертвой, свидетелей не бывает – это приводит к тому, что преступники остаются уверенными в своей безнаказанности. Кроме того, они считают, что ребенку мало кто поверит. Еще один психологический момент – люди боятся "выносить сор из избы" и не всегда заявляют в милицию. Из общего количества выявленных преступлений в отношении детей больше половины их совершают родственники – как правило, страдают этим отчимы. А сколько еще остается таких не выявленных преступлений, сказать трудно. Я думаю, что большая часть".
Олег Зыков: "Основная часть сексуального насилия действительно происходит внутри семей – примерно 80% зафиксированных случаев сексуального насилия – это насилие со стороны ближайшего окружения ребенка. По другим исследованиям, вне поля зафиксированных фактов насилия остается 90% насилия, то есть мы фиксируем не более 10%. В чем причина того или иного психического заболевания – вопрос, на которые вы не получите ответа ни от кого – по крайней мере, ясных ответов современная
наука не имеет. Здесь есть, безусловно, имеется генетическая предрасположенность к тем или иным формам патологического поведения, при этом ключевая проблема этих людей – это то насилие, которое они сами пережили в детстве. Почти в 100% случаев есть факты насилия, которому подвергся преступник в собственном детстве. Затем для компенсации внутренних процессов они воспроизводят историю в своей жизни. Но факторов, которые определяют эту патологическую зависимость, много".
Народный артист России, депутат Палаты Представителей Законодательного собрания Свердловской области Анатолий Марчевский: "Негатив, который получило наше общество в период перестройки, провоцирует множество явлений – проявляется и неустроенность, и неуверенность в завтрашнем дне, неопределенность. Получается, что живешь сегодня, а что будет завтра, неизвестно. Люди долгое время были на самовыживании, а "четвертая власть" – пресса и особенно телевидение – демонстрировала сплошное насилие, дискредитировала власть, органы правоохраны.
| В итоге человек потерял веру во все – поэтому и психика у человека тоже нарушена, особенно, у молодежи. Посмотрите на возраст педофилов – это, в основном, та молодежь, которая пережила период перестройки. В семье не без урода, но это их не оправдывает. Жестокость в нашем обществе – последствие той информации, которая идет с экрана – пресса любит "жаренное", нам навязывают кровь и насилие. Страх побуждает человека совершать преступления – и он нападает первым". |
Педофилия приравнивается к убийству?
Представляется, что пожизненное заключение как высшая применяемая мера может исправить некоторую несправедливость – ведь детские маньяки действительно калечат молодые жизни. Но в силах ли ужесточение остановить их?
Анатолий Марчевский: "Я считаю, что к смертной казни нужно приговаривать за умышленное лишение жизни человека. При этом изнасилование детей я бы поставил в ту же категорию преступлений, за которые следует расстреливать. Ведь такое преступление – это загубленная жизнь, несчастье всей семьи и самого ребенка, по сути, это уже не жизнь. И почему же я должен кормить всю жизнь преступника, изнасиловавшего ребенка и платить налоги на него, содержать тюрьму, охранять его за свои же деньги? Идя на подобное преступление, каждый должен понимать, что жить он не будет. В таком случае он задумается. Если человек на что-то идет, то должен знать - будет возмездие, что есть "вышка" и оправдания не последует".
Денис Мокин: "Такие преступления выходят из ряда вон, их можно сравнить по степени наказания с убийством, а люди, совершившие такие преступления, по сути, уже не люди, ведь посягают на половую неприкосновенность ребенка. Трудно представить, как ломается у него психика – по сути, можно ставить крест на его дальнейшей жизни. Только ужесточение наказания для педофилов за изнасилование детей до пожизненного заключения едва ли напугает преступников. Существующее сейчас наказание и так "немягкое". Малые сроки за педофилию никогда не дают – от пяти лет и выше. Неизвестно, насколько ужесточение наказания будет иметь действенный эффект, поскольку люди, которые совершают такие деяния, о наказании задумываются в самую последнюю очередь. Только в том случае, если об ужесточении говорить на каждом углу, то это, может, кого-то и остановит".
Олег Зыков: "Люди, которые страдают таким зависимым поведением, все равно будут производить эти действия, несмотря на ужесточение статьи в уголовном кодексе.
| Мы в обществе должны осознать и осмыслить, что есть это явление, кто эти люди, которые вступают в половую связь с детьми и что нужно сделать, чтобы это не происходило. А ситуация механического ужесточения наказания ничего не изменит в поведении этих людей, пока они не попались и пока их не стали судить. Само по себе ужесточение не приведет к изменению их поведения, поскольку оно патологическое. |
Такой человек не способен контролировать себя. Если говорить о наказании, которое с одной стороны было бы наказанием, а с другой – профилактикой дальнейшего насилия – то мне очень нравится идея химической кастрации, которая сейчас обсуждается, и некоторые страны пытаются разработать нормативные документы для ее применения. Многие из этих людей страдают сами от своей зависимости, ничего сделать с ней не могут. И в некоторых странах есть процедура добровольного контракта о химической кастрации, люди соглашаются на нее, я как раз за то, чтобы были и добровольные формы, и по суду – принудительные формы, особенно, если идет речь о грубых формах насилия, поскольку педофилы демонстрируют разные формы насилия.
Проблему педофилии нельзя решить простым механическим увеличением ответственности, это глубочайшая проблема, она требует встраивания в правовые процедуры значительных технологических компонентов, которые помогут ее решать".
Как доказать преступление педофила?
Денис Мокин: "Доказать вину в изнасиловании детей сложно, но дела такие есть, и до суда они доходят регулярно. По всем таким делам приходится назначать для детей психолого-психиатрические экспертизы – могут ли они правильно воспринимать происходящие события, давать правдивые показания".
Олег Зыков: "Важным в проблеме педофилии является аспект, связанный с экспертизой. Ведь сегодня в суде практически невозможно доказать факт насилия над ребенком, если этот факт произошел не вчера, потому что суд требует материальных подтверждений – например, спермы в анусе. А о какой сперме в анусе идет речь, если тот же Устинов годами сожительствовал с детьми и регулярно "менял" их.
Во всем мире уже есть ясное понимание того, что основным способом доказать насилие является подтверждение изменений психики ребенка – не факт изменений в анусе, а факт изменений в мозгу. Вот эти изменения уже можно доказать, зафиксировать и представить в суде.
| Сейчас есть соответствующие программы, тесты и психологические механизмы, с помощью которых можно доказать, что ребенок подвергался насилию – в этих случаях ребенок приобретает специфическую информацию, которую он не должен иметь, он приобретает специфические эмоциональные реакции, которых у него не должно быть. Есть много факторов, по которым можно доказать, что ребенок пережил сексуальное насилие. Оно может быть проведено и не через грубость, а через психотехнологии. |
Но, к сожалению, наша судебная система пока не готова к принятию таких доказательств – нужно, чтобы судебная система была гораздо более гибкая. Тогда мы снова возвращаемся к теме ювенальной юстиции и специализации судебных процедур в отношении несовершеннолетних по всему спектру проблем, с которыми сталкиваются наши дети. А это самый важный вопрос сегодняшнего дня, потому что проблема педофилии – это частный вопрос, и его нельзя вырывать из контекста вообще защиты прав детей в России".
Что может защитить наше общество от детских маньяков?
Денис Мокин: "Более действенным будет не ужесточение наказания, а, в первую очередь, профилактика. Как правило, насилие совершается в неблагополучных семьях – для профилактики необходимо проводить беседы с родителями и детьми, потому что неблагополучные семьи "у всех на виду". Благо, дети не умеют подделывать эмоции в юном возрасте, поэтому следует реагировать
на изменения в поведении, в эмоциональном состоянии ребенка. Видно, когда ребенок приходит в школу подавленный, когда у него проблемы в семье, в этом случае учителю стоит "вывести" его на разговор. Кроме того, если добиться того, чтобы ни один факт сексуального насилия в отношении детей не остался безнаказанным, эффект от этого будет выше, чем от ужесточения наказания – а оно вряд ли повлияет на снижение количества таких преступлений".
Олег Зыков: "Гораздо важнее развивать механизмы, которые будут обеспечивать профилактику такого поведения. В проблеме педофилии огромное количество нюансов, связанных с поведением этих людей, и мы должны создать целую систему, которая обеспечивала бы именно профилактику. Для того чтобы решать проблему внутрисемейного насилия, мы должны иметь правовые инструменты, которые помогли бы нам решать проблемы семьи, не занимаясь произволом. Это невозможно без создания ювенальной юстиции".
Анатолий Марчевский: "Сегодня экономически мы поднялись на ноги, теперь нужно поднимать нравственность – нравственность и мораль были упущены за все годы перестройки. Сегодня мы в состоянии заняться нравственностью, дать человеку уверенность в завтрашнем дне. Необходима профилактическая работа с детьми, изоляция детей от негативной информации. Ведь разницы нет – что продавать наркотики, что показывать передачи, имеющие негативные последствия для психики ребенка. Если мы будем работать над развитием нравственности, то гораздо меньше будет подобных преступлений".
ВСУ второй раз за сутки атаковали Крымский мост
Летать в России станет еще дороже
Креатив Госдумы так и прет: про букмекеров и депутатов
Вот это "Вызов"