Путин обсудил с президентом Ирана рост товарооборота и многополярный мир
Почему российский бизнес все чаще работает в убыток
По данным Росстата, за январь—июль 2026 года убыточными оказались 33,4% организаций из выборки ведомства. Совокупные убытки бизнеса достигли 6,58 трлн рублей, что на 25,6% больше, чем годом ранее, а общий финансовый результат сократился до 84,3% от уровня прошлого года. Подробнее о том, почему российский бизнес терпит убытки — в материале Накануне.RU.
Проблема убыточности российского бизнеса в 2026 году приобрела масштаб, который уже нельзя объяснить положением отдельных предприятий. Статистика Росстата за январь—июль фиксирует убыток у трети организаций, попавших в выборку ведомства, а совокупные потери бизнеса достигли 6,58 трлн рублей, превысив прошлогодний показатель на четверть, при этом общий финансовый результат сократился до 84,3% от уровня аналогичного периода 2025 года.
Например, в угольной промышленности за последние 2,5 года убытки превысили 620 млрд рублей, поскольку отрасль столкнулась с падением спроса и ростом логистических издержек. Металлургия при положительном сальдо по итогам прошлого года все равно имеет чистый убыток свыше 29 млрд, так как часть предприятий работает в минус, компенсируя его за счет других направлений и не имея возможности быстро сократить издержки. Деревообработка за прошлый и текущий год потеряла более 13 млрд, сталкиваясь с ограничениями на экспортных рынках и удорожанием перевозок.
Накопленные убытки создают риск остановки предприятий в ряде отраслей государственной важности, потому здесь так необходима поддержка. Заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике Артем Кирьянов, оценивая масштаб государственной поддержки, приводит данные: "На нацпроекты в бюджете на три года приходится 19 триллионов рублей. Более 6 триллионов по линии Минпромторга на технологическое развитие. Государственная поддержка — это то, с чего сегодня начинается рост экономики", — говорит эксперт.
Убыток сам по себе не является приговором, трудный период иногда просто трудный период. Способность перестроить работу, найти внутренние резервы и договориться с контрагентами о новых условиях отличает предприятие, которое пройдет через кризис, от того, которое прекратит деятельность. Запас прочности, накопленный за прежние годы, и выстроенные связи с поставщиками дают возможность маневра.
По крайней мере, так считает финансовый эксперт Наталья Суматова, она приводит пример угольной группы, за которой она наблюдала, и которая по первому полугодию 2026 года сократила потери вдвое. "Они продали часть активов, законсервировали убыточные разрезы, сделали акцент на прибыльных шахтах, распродали запасы. Это позволило оптимизировать расходы", — поясняет эксперт. Компании, которые не планируют и не анализируют свои действия, чаще доходят до банкротства или добровольной ликвидации.
Государство пытается смягчить последствия через законодательство о банкротстве. Кирьянов напоминает о двух новых механизмах — досудебной санации и судебной реструктуризации долгов. "Мы закрепили возможность составления плана выхода из кризиса для предприятий и продолжения работы. Распродажа имущества — это стихийное бедствие, активы уходят по нерыночным ценам. Надо создавать возможности для дальнейшей работы", — подчеркивает депутат. Сохранение рабочих мест и производств обходится дешевле, чем конкурсное производство.
В строительном секторе кризис имеет свой характер. Экономист Василий Колташов связывает проблемы застройщиков с их поведением на рынке. "Самые жадные отрасли терпят самые большие убытки. На протяжении многих лет они повышали цены на 20% в год. Отношение с покупателями было холодным. Можно предполагать, что норма прибыли была выше 30%. Владельцы высасывали деньги из компаний", — говорит он. Рост цен на недвижимость в 2025 году еще более чем на 20% в Москве стал переломным моментом. Колташов называет этот кризис самым тяжелым из секторальных.
Кредиты остаются дорогими, однако бизнес продолжает их брать. Наталья Суматова объясняет структуру спроса. "По опросам ЦБ, 77% компаний брали кредиты на оборотку и только 13% — на инвестиции. Компании не готовы вкладываться из-за неопределенности, колебания курса и изменений налогов", — говорит эксперт. Потребность в замене оборудования и расширении площадей при этом существует. Бизнес ждет льготных программ, которые позволяют развиваться в условиях высоких ставок.
Но есть и точки роста в этой географии общей депрессии. Кирьянов отмечает обрабатывающую промышленность, фармацевтику, машиностроение и авиастроение. "Обрабатывающая промышленность дает в два раза больше, чем в целом по экономике. Здесь 3,5% роста — это базовый минимум, а я думаю, будет и больше", — заявляет депутат. По его мнению, экономика перестраивается, и новая структура требует времени, но движение в этом направлении уже началось.
Кирьянов оценивает официальный прогноз как излишне осторожный и ждет роста экономики выше 3% в 2029 году, а пока мы проходим этап низкого плато, считает он. Оптимизм связан с надеждой на плавное смягчение денежно-кредитной политики и ослабление рубля, которое необходимо для внешнего контура. Кроме того, депутат надеется на запуск нового инвестиционного цикла — о чем говорил президент.
Долговая нагрузка и убытки остаются серьезным вызовом для российского бизнеса. Государство предлагает механизмы реструктуризации, бизнес учится планировать в условиях неопределенности, а некоторые отрасли находят новые точки роста. Экономика уже проходила через подобные периоды, и нынешний, по оценкам экспертов, завершится сменой моделей работы для многих компаний. Вопрос в том, сколько из них сможет адаптироваться и кто останется на рынке после того, как убийственная волна убытков схлынет.
Летать в России станет еще дороже
Креатив Госдумы так и прет: про букмекеров и депутатов
Вот это "Вызов"
