За что дали премию Нобеля по экономике и в чем изъян модели Холла и Вудфорда?
Уважаемые люди Запада были накануне награждены премией, которую некоторые называют премией Нобеля, за достижения в экономическом анализе, сделанные ими в конце 70х. Но есть несколько "но". Сама премия выдается Центральным банком Швеции, а не фондом Альфреда Нобеля. Выдаётся она за научные труды в области экономики. Ну и конкретно этот случай — премия выдана за анализ связи процентной ставки, спроса, уровня расходов компаний и занятости.
Основные выводы исследований упомянутых лауреатов таковы: при длительном плавном снижении процентной ставки повышаются траты, расходы; резкое снижение налогов не увеличивает расходы/траты, так как траты откладываются на будущие периоды. Ну а раз их теперь уже отмеченные наградой труды перекликаются с той политикой, которую проводят некоторые ЦБ, то появляется масса вопросов, которые Накануне.RU и задало доктору экономических наук, профессору, главному научному сотруднику Института экономики РАН Олегу Сухареву.
— Людей наградили, они разработали некие модели. И очень похоже, что некоторые центробанки реализуют часть вот этой модели о плавном снижении процентной ставки. И вот вопрос — работают ли эти модели, или нам кажется, что работают?
— Ориентироваться на исследования Холла и Вудфорда сегодня не следует — это очень устаревшие, старые, неоклассического мейнстримовского типа исследования, причём разные, с разными акцентами. Если Холл исследовал, по существу, гипотезу постоянного дохода Модильяни-Фридмана, то есть его интересовало влияние ожиданий будущего дохода у различных субъектов, то Вудфорда интересовало другое — связь изменения процентной ставки, цен в компаниях и расходов. То есть, по существу, связь расходов, инфляции и процентной ставки.
Но и Холл, и Вудфорд базировали свои исследования на неоклассических представлениях равновесной экономики. Они на многое не обратили внимание. Вудфорд не обратил внимание на то, как процентная ставка влияет на инвестиции и, собственно говоря, на обновление основного капитала. А ведь любые процессы, связанные с трудом, с зарплатой, с доходами, а зарплата — важнейшая часть получаемых гражданами доходов — вот это все равно связано и с обновлением капитала. Процессы связи труд-капитал — центральные в макроэкономике. Поэтому, как можно не учитывать структурные, институциональные особенности политики? То есть они анализируют бюджетные расходы, монетарную политику через процентную ставку — и только? Это давно устарело! Даже исходный уровень монетизации экономики влияет на реакцию и на ожидания агентов, на увеличение ставки, и на её снижение.
Потом, они пытаются проанализировать снижение ключевой ставки. А что происходит, если повышение резкое? Ответа нет! Да и снижение снижению рознь. Они говорят о планомерном, медленном снижении, но даже медленное снижение может происходить с разной скоростью. И только якобы оно приведёт к росту расходов, но не быстрое снижение. Поэтому упаси бог пользоваться моделями, которые представляют из себя в значительной степени частный случай или вообще оторванное от жизни упражнение, пробу пера.
Если вы поднимете работы конца семидесятых Холла и Вудфорда, то допущения моделей такие: абсолютно рациональные агенты, то есть абсолютно рационально реагирующие домохозяйства, и имеющие полную информацию о будущих доходах.
Для примера я приведу следующее: вот Вудфорд говорит, что если снижать процентную ставку достаточно быстро, то серьёзного изменения в расходах не произойдёт, а если медленно, то произойдёт. Одно дело, если вы снижаете от очень больших значений до каких-то средних, и другое дело, когда вы снижаете ставку от средних, на какую-то величину или вообще занимаетесь снижением ставки, например, в два раза, но в области низких значений, например, с 2% до 1%, или с 1% до 0 5%. Будет разная реакция.
Я исследовал влияние процентной ставки на сбережения и динамику выпуска в Российской Федерации за последние 30 лет. При снижении процентной (ключевой) ставки в России в 2 раза с 14% до 7% у нас даже возросли сбережения, то есть вроде бы как гипотеза Вудфорда даже в каком-то смысле справедлива. То есть, откладываем, не расходуем, а откладываем часть, но при этом-то росли и расходы, при таком снижении в два раза увеличились инвестиции в реальный сектор — в 2 раза, и в 6 раз возросли финансовые инвестиции. Такое наблюдалось в России в двухтысячных годах.
То есть исходное состояние экономики имеет принципиальное значение, как и то, что его эмпирическая оценка должна быть верификатором любой модели.
— То, что сейчас происходит с процентной ставкой в России, можно ли назвать как раз равнением на модели Холла и Вудфорда, или мы просто похожее что-то наблюдаем, но не то?
— Наши центробанковские аналитики очень любят и уважают западную экономическую мысль, они пользуются как раз в основном вот этими установками фишеровско-фридмановского типа. Это общая линия. Это типичный равновесный мейнстрим. А лексика нашего Центробанка только равновесная: "макростабильность", "макроравновесие", правило Лейлора, правило Фишера. И, безусловно, подавление инфляции — залог роста, в понимании нашего ЦБ. Только без ответа — пока будем давить инфляцию, рост будет свёрнут? Цель, не имеющая временного измерения — это в научном смысле не цель, а гадание на кофейной гуще. Что и происходит.
При прочих равных снижение процентной ставки все-таки должно действовать и действует в направлении увеличения потребления и наращения инвестиций (расходов). То есть оно оживляет экономику. Сбережения при этом притормаживаются, хотя я сам сказал, что даже в России наблюдалось иное, потому что снижение происходило в области очень высоких значений в два раза, и сбережения даже возросли, потому что важна ещё сама динамика доходов сама по себе в этот период, а она была опережающей. И очень важно, обгоняет ли темп роста, темп роста цен. То есть отношение G/P, где G — это темп роста, а P — это динамика цен по индексу потребительских цен, или по дефлятору — считают или так, или так, других методов нигде нет, по большому-то счёту.
Поэтому, к сожалению, насколько можно предположить, Центробанк находится в клише и под гипнотическим влиянием мейнстримовской классических равновесных схем, и модели Холла и Вудфорда — не исключение.
— То, что мы сейчас наблюдаем — плавное снижение ставки — привело ли это к увеличению расходов по факту сейчас?
— Ситуация осложняется как раз тем, что сказано выше. Снижать стали ставку очень медленно. Иногда даже насмешливо, когда с 14,5 до 14,25 снижают. Однако, за этот период хозяйствующие субъекты претерпели серьёзные изменения в функционировании в области нарастания сложностей экономического функционирования, роста долгов, роста убыточности, непогашения кредитов и так далее. Поэтому, в общем-то, такие послабления ничего не дают.
В 2025 и 2026 годах, вроде, снижают ставку, а вы посмотрите, убыль инвестиций — минус 9,8% по 1 полугодию 2026. И по 2025 году инвестиции в минусе. То есть снижение ставки сопровождается снижением инвестиционных расходов. Вот такой феномен. Это зависит и от величины ставки, и от состояния объектов, которые доведены до невозможности инвестирования такой политикой быстрого повышения ставки и медленного его снижения — годами! А это ни Холл, ни Вудфорд не рассматривали, у них не фигурирует в моделях быстрое повышение ставки, да, собственно говоря, и медленное снижение, как я уже говорил, ими не определяется — никак точно! То есть их медленное снижение не сработало на рост инвестиций (расходов!). Это факт!
Летать в России станет еще дороже
Креатив Госдумы так и прет: про букмекеров и депутатов
Вот это "Вызов"
