Минобороны РФ сообщило о пролете и "пропаже" украинских дронов в небе над Латвией
Жильцы дома в Первоуральске, где зимой взорвался газ, возвращаются в свои квартиры
Два бывших министра обороны Китая приговорены к смертной казни за коррупцию
Удары по российским портам могут обнулить "ормузскую премию", которую ждет Силуанов
Обострение ближневосточного конфликта подарило российскому бюджету "геополитическую премию" — в апреле цены на нефть марки Brent поднимались выше $126 за баррель, так что министр финансов Антон Силуанов анонсировал дополнительные 200 млрд рублей нефтегазовых доходов. Однако те же геополитические события, только уже на собственной территории, грозят свести бонус на нет. Атаки украинских беспилотников на ключевые нефтяные порты в Усть-Луге и Туапсе в марте-апреле привели к временной остановке отгрузок, сокращению морского экспорта и росту дисконта на российскую нефть. Парадокс состоит в том, что бюджет получает сверхдоходы от дорогой нефти, но теряет часть этого выигрыша из-за физических перебоев с ее поставкой. Подробнее об этом — в материале Накануне.RU.
Глава Минфина Антон Силуанов сообщил, что бюджет ожидает дополнительные нефтегазовые доходы в размере около 200 млрд рублей от подорожания нефти на мировых рынках. Он пояснил, что уровни поступлений и недопоступлений доходов за последние два месяца примерно уравновешивают друг друга. Иными словами, "иранская премия" должна была компенсировать выпадающие доходы и дать бюджету небольшой, но приятный бонус.
Однако реальный механизм наполнения казны сложнее и работает с лагом в месяц, а первые три месяца года оказались для бюджета провальными. Как пояснил в беседе с Накануне.RU ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков, размер НДПИ на нефть зависит от средней цены Urals за предыдущий месяц.
"В январе НДПИ определялся, исходя из декабрьских цен 2025 года — около 39 долларов за баррель, в феврале — из январских — 41 доллара, в марте — из февральских — 44 доллара за баррель, — перечислил Юшков. — Поэтому весь первый квартал нефтегазовые доходы были на 45% меньше, чем за аналогичный период 2025 года. И только в апреле мы стали получать повышенные поступления, потому что они рассчитывались уже из мартовских 77 долларов за баррель". Этих денег, по оценке эксперта, недостаточно, чтобы полностью нивелировать недополученные доходы первого квартала.
Рост цен стал прямым следствием эскалации конфликта вокруг Ирана, который угрожает перебоями в поставках через Ормузский пролив. Цены на Brent периодически преодолевали психологические отметки в 100, 115 и даже в моменте поднимались выше 126 долларов. При этом скачок цен стал не следствием физического дефицита на рынке, а реакцией инвесторов на геополитический шок. Российская нефть Urals, которая традиционно торгуется с дисконтом к Brent, также ощутимо подорожала — ее цена в начале апреля достигала 116,05 доллара за баррель, что стало максимальным значением с 2013 года.
Экспортные ворота под ударом
Пока трейдеры на биржах играли на эскалации, на Балтике и в Черном море разворачивалась своя драма. Начиная с 23 марта, украинские беспилотники нанесли серию ударов по нефтяной инфраструктуре в Усть-Луге и Туапсе — ключевых портах для экспорта российской сырой нефти и нефтепродуктов.
Усть-Луга, расположенная на Балтике, является одним из крупнейших экспортных узлов. Последствия атак оказались серьезными, и после удара 23 марта и последовавшей за ним повторной атаки 28 марта порт был полностью остановлен, а отгрузки нефти через Усть-Лугу (вместе с ближайшим Приморском) парализованы. Возобновить работу порт смог только 7 апреля. Затем аналогичные атаки последовали на Туапсинский нефтеперерабатывающий завод и терминал на Черном море. Завод атаковали 16, 20 и 28 апреля, что вызвало сильные пожары и повреждения инфраструктуры.
Последствия для морского экспорта не заставили себя ждать. Согласно данным Центра ценовых индексов (ЦЦИ), за период с 30 марта по 5 апреля морской экспорт российской нефти из портов Балтики (Усть-Луга и Приморск) сократился на треть — на 33,2%, до 115 тысяч тонн в сутки. Аналитики связывают это снижение именно с повреждением инфраструктуры. В целом по России морской экспорт снизился на 4,1% — до 347 тысяч тонн в сутки.
И вот уже Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования понизил прогнозы относительно экспорта энергоносителей из России. Корректировка произошла с учетом украинских атак на российскую инфраструктуру в марте и апреле:
"В этом году ожидается сокращение экспорта из России по сравнению с 2025 годом. Проблемы с отгрузкой нефти привели к заполнению трубопроводной системы "Транснефти" и резервуарных парков, поэтому добыча будет вынужденно сокращаться".
Удары по портам несут в себе не только текущие потери, но и долгосрочные риски для всей цепочки: сокращение экспорта может привести к падению добычи, а значит, и к прямым потерям бюджета. Игорь Юшков объяснил, что если нефть некуда вывозить, компаниям придется снижать добычу, а налог на добычу полезных ископаемых считается именно с каждой тонны добытого сырья.
"Поэтому сейчас стратегически важно обеспечить безопасность экспорта и полноценный вывоз нефти, чтобы не дошло до сокращения добычи, — подчеркнул эксперт. — Просто мы могли бы заработать больше, а заработаем меньше, если все-таки придется сокращать добычу".
"Иранская премия" против дисконта за нестабильность
Возникает вопрос, насколько эти физические потери съедают "иранскую премию". Ответ, вероятно, кроется в балансе разнонаправленных факторов. С одной стороны, бюджет получит (или уже получил) сверхдоходы от высокой цены, так как нефть, добытая и проданная до атак или по старым контрактам, была реализована по более выгодным ценам. Однако чем дольше длятся атаки и чем чаще они выводят из строя критически важную инфраструктуру, тем сильнее будут сказываться упущенные объемы экспорта.
Эксперты отмечают, что после атак на порты дисконт на российскую нефть Urals не увеличился, а, напротив, сократился. Скидка к эталонному Brent в начале апреля уменьшилась до менее 27,75 доллара за баррель, что означает рост относительной цены Urals. Такой динамике способствовал ажиотажный спрос на доступные объемы сырья на фоне опасений перебоев с поставками из других регионов.
Игорь Юшков поясняет, что уже полученные доходы нельзя считать нивелированными из-за атак на порты, но, по его словам, Россия могла бы заработать больше, тогда как заработает меньше, если из-за перебоев с экспортом придется сокращать добычу. В беседе с Накануне.RU эксперт уточнил механизм этого эффекта.
"Если в январе–феврале при доставке в Индию российскому сорту Urals давали скидку до 10 долларов на баррель, то после начала конфликта и перекрытия Ормузского пролива, наоборот, появился бонус в 4–6 долларов, — пояснил он. — То есть российская марка Urals стала продаваться дороже Brent при отгрузке на 4–6 долларов за баррель. У нас издержки снизились, цены выросли, и мы зарабатываем больше. Предполагается, что за апрель средняя цена Urals будет даже выше мартовских 77 долларов". Однако, добавил эксперт, теперь важно не только заработать на цене, но и сохранить объемы, чтобы было с чего собирать налоги.
Само по себе сокращение дисконта увеличило рублевую выручку с каждого проданного барреля, но временная остановка отгрузок из-за ударов по портам в Усть-Луге и Туапсе привела к недобору физических объемов, что не позволило в полной мере конвертировать ценовой скачок в бюджетные поступления. Иными словами, часть потенциальной премии была утрачена из-за краткосрочных перебоев с экспортом. Тем не менее, благодаря высоким ценам и сжатию скидки дополнительные нефтегазовые доходы в основном поступили в бюджет.
"Иранская премия" для российского бюджета оказалась во многом номинальной. Тем более, дополнительные 200 млрд рублей, о которых говорит Силуанов, — это оценка, основанная на мартовских и апрельских ценах. Реальный выигрыш окажется ниже, так как апрельские поступления в бюджет были ослаблены сократившимися объемами морского экспорта из-за атак на порты?
В долгосрочной перспективе ситуация остается рискованной — повреждение инфраструктуры основных экспортных портов имеет пролонгированный эффект, так как требуется время на восстановление и, возможно, привлечение инвестиций. В условиях жесткого санкционного давления и постоянной военной угрозы "иранская премия" для российского бюджета оказывается временной и довольно зыбкой компенсацией за хроническую недоступность собственных экспортных мощностей.
"Если не начать защищать свою инфраструктуру современными и относительно недорогими методами, то России не помогут ни высокие цены на нефть, ни рекордный спрос. Главная задача — обеспечить безопасность экспортных узлов, и пока она не решается", — полагает известный военблогер, экс-спикер парламента Новороссии Олег Царев.
Летать в России станет еще дороже
Креатив Госдумы так и прет: про букмекеров и депутатов
Вот это "Вызов"
