15-летие войны : Аналитика Накануне.RU

15-летие войны

26 ноября у России очередная "неизвестная" дата. 15 лет современной Кавказской войне. 26 ноября 1994-го состоялась атака на Грозный объединенных сил антидудаевской оппозиции и федеральных военнослужащих. Потом были и официальный ввод войск, и "Новогодний штурм", и Хасавюрт, и Дагестан, и Второй чеченский поход, и многое другое. Но именно тогда произошло все то, что в последующем развернулось и приобрело более серьезные масштабы. Именно те события стали миниатюрным слепком, уже содержащим основную часть характеристик начинающейся, и продолжающейся до сих пор, эпопеи. О некоторых проблемах, связанных с военным аспектом российско-кавказских отношений, в интервью Накануне.RU рассказали историки Вадим Белолугов и Владимир Лапин.

Вопрос: Когда же, по-Вашему, началась современная Кавказская война: 26 ноября или 11 декабря 1994-го?

Вадим Белолугов: В истории войны на Северном Кавказе существует несколько рубежных событий, у некоторых из них в 2009 году "круглые даты". В ноябре 1994 г. – штурм Грозного антидудаевской оппозицией с участием российских военнослужащих. 11 декабря 1994 г. – начало "Операции по восстановлению конституционного порядка на территории Чеченской Республики", август – сентябрь 1999 г. – война в Дагестане, 25 августа - 30 сентября 1999 г. – начало Второй чеченской кампании, 1-3 сентября 2004 г. – теракт в Беслане. Это формальные моменты.

На мой взгляд, начало современной войны в Чеченской Республике, переросшей со временем границы Чечни и ставшей войной на Северном Кавказе, следует вести от событий августа – октября 1991 г., т.е. от прихода к власти в Грозном режима Дудаева, получившего власть при прямом содействии и поддержке российского руководства во главе с Ельциным. Необходимо подчеркнуть, что Москва и Грозный имели на протяжении многих лет тесные явные и теневые экономические, военные, военно-технические и политические интересы и связи.

Парадокс ситуации заключается в том, что война против российской государственности и населения страны велась своего рода объединенными силами двух режимов (частью политических элит): Москвы и Грозного. Различные же обострения и эскалации, как это было в 1993-м и 1994 годах, а также полномасштабную войну с декабря 1994 г., можно рассматривать как этапы развития конфликта и переходы из одного качественного состояния в другое.

Владимир Лапин: Вопрос возникновения и завершения любого военного конфликта – очень сложный. Например, даты Кавказской войны 19 века определены так - от начала строительства крепости Грозной в 1817 году, до пленения Шамиля в 1859-м. Но на самом деле боевые действия начались во время Петровского похода 1722-1723 гг., а закончились крупномасштабным восстанием 1877-1878 гг., когда почти вся Чечня и Дагестан вышли из под контроля коронной власти. Современный конфликт войной так и не назвали. Официально слово "война" не используется. Потому каждая дата в своем роде верна. Критерий отличия войны от полицейской операции – применение артиллерии. Когда применяется стрелковое оружие, то противостояние еще можно назвать полицейской операцией. А если в ход идет артиллерийское вооружение, бронетехника, авиация – это уже война. Такой конфликт не называть войной – лукавство. "Полицейская операция" с применением артиллерии? Смешно.

Вопрос: А сегодня у нас на Северном Кавказе что?

Владимир Лапин: Сегодня полицейская или милицейская операция.

Вадим Белолугов: Рассматривать ситуацию в Чечне, Дагестане и Ингушетии необходимо отдельно. Одной "гребенки" для понимания происходящего в вышеупомянутых республиках нет. Тем не менее, можно сказать, что, во-первых, в Чечне, даже в самые тяжелые, с военной точки зрения, периоды со стороны сепаратистов всегда велась только партизанская война, по-другому ее квалифицировать нельзя. В Чечне никогда не велась симметричная война с адекватными противниками. Во-вторых, правомерно говорить в таком случае лишь о различной интенсивности партизанской войны. В-третьих, в настоящее время можно говорить о такой форме войны, как террористическая. Кстати, со времен первых войн на Ближнем Востоке и войны в Афганистане существует даже термин – "городские партизаны". Сегодня их скорее принято называть "террористами". "Городские" – потому что теракты, прежде всего, совершались в городах, где можно было достичь наибольших жертв. В-четвертых, сегодня количество терактов в Чечне значительно, - качественно, – снизилось. Ситуация в Чечне на сегодняшний день напоминает то, что происходило в пятидесятых годах в Прибалтике и на западной Украине, т.е. на закате эпохи "лесных братьев". Если не произойдет каких-нибудь явных глупостей со стороны властей или умышленной эскалации конфликта, то можно говорить о тенденции медленного затухания вооруженной конфликтности и замирения власти и оппозиции в Чечне.

Вопрос: Как Вы считаете, чем являются, в историческом плане, для России эти 15 лет противостояния на Северном Кавказе?

Владимир Лапин: Конечно, для всей страны это трагедия. Появилась болевая точка, которая не скоро зарубцуется. Вообще, она пока даже не имеет тенденции к заживлению. Если в Чечне ситуация, по крайней мере – внешне, более или менее спокойна, то в Кабардино-Балкарии, Ингушетии, Дагестане положение сложное. В какую сторону станут развиваться события – не известно никому.

Вадим Белолугов: Еще с конца 1980-х, если взять ситуацию в Чечено-Ингушетии, центральное советское, а затем российское руководство не хотело замечать того, что там творилось. А происходящее между 1991 — 1994 годами вообще здравому смыслу не поддается: на территории субъекта России все вооружались, через территорию Чечни провозилось "левое" советское оружие, прокручивались "теневые" деньги и т. д. Это все происходило при непосредственном участии людей из Кремля — в этом моя стопроцентная убежденность и этому есть много свидетельств. Результат — абсолютная трагедия.

Прав бывший министр внутренних дел Анатолий Куликов, который сказал, что Ельцин и Дудаев не договорились и расплатились своими народами. Все это было следствием бездействия официальных Москвы и Грозного. Руководство страны, политические партии, правозащитные организации этого не замечали. На территорию Чечни сначала свозились со всего Северного Кавказа уголовники, а потом освобождались под заявления о службе в военных формированиях Ичкерии — для чего это было сделано? Кто-то же этот приказ отдавал. Министерство юстиции, Внутренних дел, кто? Есть приказ бывшего министра обороны Павла Грачева, где черным по белому предписывалось — половину оружия передать, половину продать по остаточной стоимости. Где это видано, чтобы министр обороны торговал оружием с субъектом своей страны?

Чечня была фактически независимой с 1991 по 1994 год. Что из этого получилось? Наступает второй ичкерийский период (1996—2000 гг.). Хасавюрт дал Ичкерии вторую фактическую независимость, причем на деньги из российского бюджета — Россия брала на себя обязательства по обеспечению пенсий, субсидированию разрушенной республики и т. д. Как говорят жители Чечни, ничего не выплачивалось и не восстанавливалось. Еще больше, чем перед первой войной распоясались банды, это был заповедник преступности. Масхадов ничего не предпринимал. Был момент, когда он пытался отбить американских заложников, однако не смог.

Вопрос: Какие у Вас воспоминания о ноябре-декабре 1994-го?

Вадим Белолугов: Я постоянно возвращаюсь к своим рациональным и эмоциональным ощущениям того времени. Ситуация воспринималась как "полный абсурд", подчеркиваю – на то время.

Владимир Лапин: Я не думал, что конфликт будет носить такой характер. Не оправдываю наше политическое и военное руководство, но, кажется, никто не ожидал серьезного сопротивления. Наверное, полагали, что только одно применение мощной военной группировки приведет к тому, что сторонники Дудаева пойдут на попятную. Трагедия заключалась и в том, что не готовились к крупномасштабной воинской операции. Вся подготовка свелась к операции по устрашению. Напрашивается аналогия с Кавказской войной 19 века. Павел Грачев обещал силами десантного полка взять Грозный. В 1817 году Ермолов силами двух дивизий собирался покорить весь Северный Кавказ. В обоих случаях не осознавались масштабы конфликта.

Вопрос: Есть еще примеры, когда все повторялось?

Владимир Лапин: Перед вооруженными силами России на Северном Кавказе, в частности в Чечне, была поставлена некорректная задача. Российская армия 19 века и российская армия века 20-го - военные системы, предназначенные для межгосударственных крупных конфликтов. В 19 веке перед армией поставили задачу умиротворения, а в 20-м – наведения конституционного порядка. Вооруженные силы по своей организации, оснащению, боевым уставам – по всем параметрам, - для этих целей не предназначены. С того момента как войска вошли в Чечню, то, что произошло, должно было произойти - армия имела соответствующие вооружение, организацию, навыки. Потому война длилась так долго. Это была не проблема разгрома войск другого государства. Это была проблема решения задачи, которую армия, в принципе, не должна решать. Инструменты для решения проблемы были не те. Но других инструментов не имелось. Замкнутый круг.

Вопрос: На Ваш взгляд, тогда (в ноябре-декабре 1994-го) можно было предположить, в какую сторону начнет развиваться ситуация, во что выльется конфликт?

Вадим Белолугов: Предполагать и прогнозировать всегда можно и необходимо… если есть такое желание. Весь вопрос в мотивации и истинных целях войны (именно истинных, а не официально декларируемых). На мой взгляд, тогдашняя российская политическая и экономическая элита получила то, что хотела, т.е. затяжную коммерческую войну. Все остальные – "рядовые" ее участники являлись пешками и пушечным мясом. Естественно, в развитие включилось множество факторов: этнический, территориальный, конфессиональный, геополитический, психологический, фактор исторической памяти и другие, которые нельзя отбрасывать.

Вопрос: Сейчас реально ли разрешить конфликт одними полицейскими операциями, опираясь на опыт 18-19 веков?

Владимир Лапин: Не знаю. Информация о происходящем противоречива. Она, в определенной степени, лукава, тенденциозна. До конца нельзя верить ни одной из сторон.

Вопрос: Насколько современная связка "государство – СК" имеет общие черты с тем отношением власти к Кавказу, которое наблюдалось в 18-19 веках?

Владимир Лапин: Разница есть. Но сходств не меньше, чем различий. Одной из черт умиротворения Кавказа в 19 веке было то, что коронная власть иногда использовала в качестве госдеятелей на местах людей, с которыми армия боролась. Многие наибы Шамиля стали видными представителями военно-народного управления. Пример из наших дней: Ахмад Кадыров в первую Чеченскую войну воевал против России, а потом стал президентом российской Чечни. Он – не исключение. Подобная практика присутствовала в 19 веке.

Вопрос: Сегодня просматриваются какие-либо перспективы решения проблемы?

Вадим Белолугов: Если кратко резюмировать, то можно нынешнее время назвать "периодом подлых компромиссов", которые все же лучше, чем война. Этот период продлится очень и очень долго. Должно придти совершенно другое поколение экономической и политической элиты в Москве, Грозном, Махачкале и т.д. И только после этого можно будет говорить о качественных изменениях.

Сегодня, к сожалению, мы видим, что на Кавказе нет российской позитивной политики на перспективу. Мы также говорим об отсутствии нормального культурного обмена. В России, вообще между регионами, нет полноценного и систематического культурного обмена, а то, что делается, делается как-то вяло и эпизодически. Взаимонезнание — это бескультурье. Бескультурье порождает стереотипы и комплексы невосприятия другого, от которых до агрессии один шаг.

ПН	ВТ	СР	ЧТ	ПТ	СБ	ВС

ПН	ВТ	СР	ЧТ	ПТ	СБ	ВС

ПН	ВТ	СР	ЧТ	ПТ	СБ	ВС

Главное сейчас

Новости все материалы

Больше новостей

Архив материалов

Аналитика все материалы