В Пермском крае ввели режим "Ковер"
Дефицит бюджета приблизился к опасной черте?
Стало известно об огромном дефиците бюджета, появившемся за один только первый месяц года. За январь дефицит составил 1,72 трлн рублей, а запланированный на весь год — 3,786 трлн! То есть почти половина дефицита уже достигнута, и если ситуация будет сохраняться, то каким размер дефицита будет к концу года? 24 февраля у президента прошло совещание с членами правительства на эту тему, был проведен "мозговой штурм", искали пути выхода, об этом сообщил премьер-министр Михаил Мишустин.
Однако всему этому есть разумная причина, и никакой паники и всепропальства быть не должно, объясняет в беседе с Накануне.RU заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике Михаил Делягин.
— О чем говорит ситуация, было ли причиной огромного дефицита плановое охлаждение экономики?
— Проблема, конечно, есть, но её совершенно не нужно раздувать. У нас всегда последние годы в январе-феврале складывается высокий дефицит бюджета.
По сути, дефицит бюджета связан с тем, что правительство Мишустина авансирует расходы бюджетополучателей. Если раньше, до 2021 – 2022 годов включительно, бюджетополучателям говорили: дорогой друг, вот ты выполнишь работу — мы тебе заплатим из бюджета, но для того, чтобы выполнить работу, тебе нужны деньги, иди займи их в коммерческих банках, а мы тебе их сейчас давать не будем. Соответственно, расходы удорожались на процент коммерческих банков. Мишустин не сразу, но ввёл порядок авансирования, когда деньги выделяются из бюджета на авансирование бюджетополучателей, соответственно, происходит большая экономия денег бюджетополучателей и самого бюджета. Поэтому в январе-феврале всегда большой бюджетный дефицит.
А обращать внимание на то, что зачастую выдают Минфин, Минэкономразвития, Банк России в качестве прогнозов — это несерьёзно. Я напомню, что бюджет этого года был свёрстан, исходя из официального уровня инфляции в 4%. Этот прогноз в 4% был некритическим заимствованием Министерством экономического развития из целевых указаний Банка России. Это был не столько прогноз, сколько Банк России сказал: мы ставим цель 4%. Минэкономразвития ответил, мол, мы же не можем ставить под сомнение, что вы можете не выполнить вашу цель. И в бюджет было заложено 4% инфляции. После чего Банк России сказал: ой, вы знаете, а у нас 4% не получится, будет 4,5%. Но менять бюджет было уже поздно, поэтому этот бюджет, как и предыдущий, заведомо нереалистичен.
— Каков размер дефицита, с которого уже можно бить тревогу?
— Дефицит бюджета абсолютно безопасен до 5% ВВП. У нас в прошлом году было 2,13 трлн по первоначальному счёту. Значит, грубо говоря, 5% — это больше 10 трлн рублей. А в этом-то году хотя бы в силу инфляции, дефицит ВВП будет больше, да, он в рублях считается, инфляция его увеличивает. То есть 10 трлн рублей с копейками — это совершенно нормально, и это вообще не повод о чем-то беспокоиться. Тем более, что в федеральном бюджете 5,2 трлн лежат просто на счетах, которые отдаются в прокрутку банкам, и эти 5,2 трлн у этих же банков потом будут брать взаймы, но уже под более высокие проценты. Также 4,4 трлн рублей лежат в ФНБ только в золоте и деньгах.
Так вот, 5% ВВП — это абсолютно безопасный уровень бюджетного дефицита. И даже увеличение дефицита бюджета почти в три раза по сравнению с запланированным уровнем — это безопасно, не страшно и не ведёт ни к каким негативным последствиям.
— Как отражается дефицит на инфляции, как с ним бороться?
— У нас специфическая, не описываемая экономической теорией ситуация хронического денежного голода. В условиях денежного голода дефицит бюджета смягчает этот голод, потому что, либо деньги из бюджетной заначки вводятся в экономику, либо деньги, даже если берутся деньги взаймы в коммерческих банках, переводятся в социальный сектор или производительный, где они приносят пользу.
Поэтому умеренный дефицит бюджета, естественно, не 20% ВВП, но 5% дефицита и даже больше — это полезно, а не вредно, потому что это смягчает денежный голод. Инфляция у нас вызвана не избытком денег, а произволом монополий. Если при этом благодаря дефициту бюджета смягчается денежный голод, то, наоборот, это имеет антиинфляционный эффект — инфляция подавляется, потому что деловая активность начинает восстанавливаться, начинает расти быстрее увеличения денежной массы. Мы это видели после дефолта 1998 года, при правительстве Примакова, мы это видели в конце 2022 — начале 2023 годов.
Далее, у правительства есть деньги для покрытия дефицита бюджета, потому что, повторюсь, если верить Минфину, на 1 января этого года 5,2 трлн рублей просто лежали на счетах бюджета, даже вне Фонда национального благосостояния, и Минфин их отдавал банкам под низкий процент, чтобы тут же взять их взаймы на покрытие бюджетного дефицита под высокий. Если прекратить это, то проблем с бюджетным дефицитом не будет вообще, не говоря о том, что в Фонде национального благосостояния есть 4,4 трлн рублей, если верить тому же самому Минфину, в форме золота и в форме денег — в абсолютно ликвидной форме.
— Какие факторы оказывают основное влияние на дефицит? И что делать?
— Безусловно, есть проблемы с ухудшением конъюнктуры, которая отражается в бюджете. Главная беда — это более чем двукратное сокращение нефтегазовых доходов. Это, понятно, вызвано санкциями, внешней конъюнктурой, войной против теневого флота и так далее.
Но и ненефтяные доходы стагнируют. Это уже действительно является результатом политики охлаждения экономики, и эта политика абсолютно осознанная, потому что не осознавать такой комплекс мер невозможно — либеральный социально-экономический блок методично и последовательно разрушает производительную экономику своими методами. А ведь в условиях ухудшения экономической конъюнктуры любая экономическая теория — хоть капиталистическая, хоть монетарная, хоть институциональная — говорит одно и то же: надо ограничивать произвол монополий, вводить разумный протекционизм, снижать налоговое давление, снижать административное давление, обеспечивать дешёвый кредит, ограничивать финансовые спекуляции.
Ни одной из этих вещей не делается. Более того, почти все делается строго наоборот. Это социально-экономическая политика в стиле Гайдара и Чубайса, которая порой производит впечатление сознательной диверсионной деятельности. Если вы взрываете трансформаторную подстанцию — трансформаторная подстанция взрывается, если вы уничтожаете экономику, охлаждаете её — экономика охлаждается, если заявляется, что "надо зарабатывать меньше денег" — то у вас и будет меньше денег в бюджете. Это то, что студентам понятно. Вот то, что сейчас рассказываю вам, студенты рассказывают мне — а как это может быть? Я говорю — добро пожаловать в Россию, добро пожаловать в реальность.
Я не очень понимаю, кому нужно собирать какие-то мозговые штурмы, когда достаточно просто от разрушения производительной экономики перейти к её восстановлению, к её созиданию по учебникам. Это не вопрос интеллекта или эффективности. Это вопрос мотивации. Мы уничтожаем экономику или мы её строим? Если мы строим — нужно ограничивать финансовые спекуляции, ограничивать коррупцию, ограничивать произвол монополий, запрещать вывод капитала, значит, снизить ставку и сделать доступным кредит. Это азбука. Понятно, что нельзя быть министром экономического развития и не знать азбуку.
И если перестать отдавать деньги банкам и тут же брать их взаймы под более высокий процент, то у нас сразу в бюджете волшебным образом образуется огромное количество денег — попросту под триллион рублей. Так, кстати, и мигранты у нас триллион рублей не доплачивают, и никому даже в голову не приходит, что эти деньги можно собрать в бюджет. Откуда же нам взять деньги на депортацию 700 тыс. человек? То, что их положено депортировать за свой счёт — тоже никому в голову не приходит, потому что мотивация направлена не на развитие страны, не на сдерживание развития.
Так что здесь вообще никаких видимых проблем нет, кроме сугубо мотивационных.
Летать в России станет еще дороже
Креатив Госдумы так и прет: про букмекеров и депутатов
Вот это "Вызов"
