"Сложное решение": на ММК объявили о сокращении персонала
Сборная Свердловской области выиграла женскую эстафету на чемпионате России по биатлону
В Уфе сбитые беспилотники упали на строящийся дом
ФСБ задержала бизнесмена из Саранска за помощь украинским спецслужбам
Охладили экономику и начинаем резать бюджет?
От охлаждения до глубокой заморозки один шагПравительство готовится урезать расходы федерального бюджета на 10%. Социальные обязательства, оборону и поддержку семей участников СВО обещают не трогать, остальное пока под вопросом — под нож могут пойти нацпроекты и инфраструктура. Формальной причиной называют дефицит, который за два месяца достиг почти годового плана. Да и нефтегазовые доходы рухнули почти наполовину. Хотя ряд наблюдателей видят в этом не временную трудность, а закономерный итог политики, которую Минфин и Центробанк проводили последний год. Что это, если не переохлаждение экономики? Подробнее о ситуации — в материале Накануне.RU.
Согласно данным Минфина, за первые два месяца 2026 года дефицит федерального бюджета составил 3,449 трлн рублей при годовом плане 3,786 трлн. Доходы упали на 10,8% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Особенно драматично выглядит ситуация с нефтегазовыми поступлениями — они сократились сразу на 47%, составив лишь 826 млрд рублей. Цена на российскую нефть Urals в январе опускалась до 40,95 доллара за баррель, в феврале поднялась до 44,59 — но это все еще далеко от прогнозных 59 долларов, на которые верстали бюджет.
Год назад министр финансов Антон Силуанов называл охлаждение экономики "тяжелой, но необходимой политикой". Предполагалось, что она снизит инфляцию, успокоит цены и создаст базу для устойчивого роста. Теперь выясняется, что "охлаждение" ударило по доходам бюджета сильнее, чем ожидалось. Но вместо пересмотра подходов — секвестр.
Доктор экономических наук, депутат Государственной думы Михаил Делягин в беседе с Накануне.RU объясняет происходящее иначе — охлаждение экономики он называет ее удушением.
"Политика финансового блока государства заключается в том, что российская экономика не должна развиваться. Но когда экономика не развивается, налоги не платят. Я вижу вокруг себя ускоренный переход бизнеса в тень — несмотря на всю цифровизацию и контроль. Те, кто раньше брал карточками, сейчас очень настойчиво просят наличные", — говорит Делягин.
Он обращает внимание на структуру доходов казны. Да, нефтегазовые поступления сокращаются — это следствие внешних санкций. Но и ненефтегазовые доходы, если считать в реальном выражении с учетом роста цен, тоже стагнируют. Это результат той самой политики, которую эксперт называет удушением. "Задача затормозить российскую экономику поставлена и решается вполне открыто и публично", — утверждает он.
О признании ошибок, по словам Делягина, речи не идет. И не пойдет. Потому что для признания ошибок нужно стремиться к развитию. А здесь, как он полагает, мотивация иная.
"Душители российской экономики со своей точки зрения все делают правильно. Потому что в России, с их позиции, не должно быть производства, не должно быть нормального развития. Ошибок, в которых можно было бы признаться, для них нет. Все делается строго логично и достаточно эффективно", — поясняет экономист.
Получается, что секвестр на 10% — логичное продолжение курса. Экономику охлаждали, она замерзает, доходы падают, дефицит растет, и теперь режут то, что еще можно порезать, оставляя нетронутыми оборону и социалку. Нацпроекты, инфраструктура, долгосрочные программы развития — больше не так нужны? При этом на счетах Федерального казначейства, помимо Фонда национального благосостояния, скопилось 5,2 трлн рублей, которые Минфин предпочитает не тратить, а размещать в банках, указывает Делягин. Те же банки, чья чистая прибыль в 2024 году достигла 3,8 трлн рублей, потом кредитуют государство под проценты, привязанные к ключевой ставке.
Эксперт Московского экономического форума, директор Института нового общества Василий Колташов в беседе с Накануне.RU добавляет, что политика охлаждения не только не достигла целей, но и не дала мультипликативного эффекта, необходимого для роста. В первом месяце 2026 года во многих регионах и отраслях уже фиксируется падение промышленного производства.
"Политика была деструктивной. Были и позитивные элементы, связанные с охлаждением рынка недвижимости, со стимулированием накоплений, но их можно было сочетать с курсом на развитие. Торможение имело негативные последствия", — говорит Колташов.
Признавать ошибки, по его словам, никто не будет. "Только Лавров может признать, что мы доверяли Западу, а он нам врал. В экономике такого не случится", — полагает экономист. При этом ситуация с бюджетом может неожиданно улучшиться — не благодаря грамотной политике, а из-за внешних факторов. Военные действия в зоне Персидского залива уже подтолкнули цены на нефть вверх, что увеличит выручку и позволит восстановить добычу.
"Все будет зависеть от политики и того, допустят ли укрепление рубля. Рубль сильно ослаблен, он недооценен. Узнаем по итогам года", — поясняет Колташов.
Парадокс в том, что даже в условиях секвестра в бюджете хватает неэффективных трат, которые можно было бы сократить безболезненно. Последние годы шли интенсивные расходы на реконструкцию поликлиник и школ — но в некоторых регионах, по словам экономиста, денег оказалось так много, что чиновники "не знают, куда их девать, и всячески осваивают и присваивают". "Этим госструктурам можно смело урезать бюджетное финансирование", — предлагает Колташов.
Отдельная статья — поддержка рынка недвижимости, особенно в Москве. Почему потолок семейной ипотеки в столице вдвое выше, чем в регионах, задается вопросом экономист. Он предлагает ограничить стоимость квадратного метра 100 тысячами рублей, субсидировать кредит не более чем на 6 млн рублей по всей стране, и требовать, чтобы квартира была минимум трехкомнатной.
"Сейчас люди платят по 300–340 тысяч рублей за квадратный метр. Квартиру под любой кредит брали, все были довольны: банки, застройщики, предприниматели. Платило за все государство. Но это же поддержка банков, а они и так при высокой ставке получают значительный доход. Стимулировать их дополнительно — неправильно", — считает Колташов.
Самый крупный резерв, который мог бы пойти на развитие, — средства Фонда национального благосостояния. Но он, созданный по образцу норвежского фонда будущих поколений, до сих пор ориентирован на вложения в зарубежные ценные бумаги — и это наследие нулевых годов. Идеология в политике поменялась, а Минфин и Центробанк экономические подходы не меняют? "Эти фонды не направляют на то, чтобы модернизировать транспортную систему, построить сеть скоростных железных дорог, как это делал Китай. Такие проекты стимулировали бы собственную промышленность. Но их нет уже 20 лет. Вместо этого режем бюджет", — констатирует экономист.
Летать в России станет еще дороже
Креатив Госдумы так и прет: про букмекеров и депутатов
Вот это "Вызов"
