05 Декабря 2020
форумfeedback
search

"Чубайс — это злой рок Путина"

Новости все материалы

Больше новостей


Архив материалов

   
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
Реклама от YouDo


Аналитика все материалы

Атомный выстрел семилетней давности

Из публикаций российской прессы 1996 года ."В среду 30 октября  в городе Снежинск Челябинской области в своем рабочем кабинете застрелился 61-летний директор российского федерального ядерного центра "Челябинск-70" Владимир Нечай. В свое время он принимал непосредственное участие в создании новейших образцов термоядерного ядерного оружия. Видимо, чувство ответственности за все происходящее в ядерном центре и подтолкнуло академика Нечая к трагическому решению: уже четыре месяца люди, разрабатывающие ядерное оружие, не получали заработной платы, а финансовые счета центра были арестованы за долги. Некоторые сотрудники центра все это время питались одним хлебом, который покупали в долг. Академик Нечай практически ничего не мог сделать для улучшения жизни своих сотрудников, поскольку научный центр лишился государственного финансирования. По-видимому, вынести всего этого директор центра не мог. В предсмертной записке он написал: "Так жить нельзя". Анализируя трагедию, журналисты отмечают приближение подлинной катастрофы в области атомной промышленности России. Об говорят забастовки на ряде АЭС, голодовка академика Страхова, всероссийские акции протеста ученых, самоубийство академика Нечая. Похоже, что Кремль к ним равнодушен..."

"В своем рабочем кабинете застрелился директор Федерального ядерного центра профессор Владимир Нечай. Правоохранительные органы, среди прочих, высказывают версию, что случиавшееся — своеобразная форма протеста против бедственного положения ведущего научного учреждения России. Зарплату ядерщики не получают с июля. Последнее время всем сотрудникам, независимо от служебного положения, выдают по 150 тысяч рублей в месяц. Других возможностей подзаработать в Снежинске не имеется. Градообразующее предприятие находится в 120 километрах от Челябинска. В НИИ трудится 16 тысяч человек, население всего Снежинска — 46 тысяч." 

                                            * * *
Снежинск – уникальный маленький город. Как и во многих атомных «запретках», в нем чудом сохранился дух советской эпохи: деревянные двери гаражей никогда не видели грабителей, улицы аккуратно причесаны, неторопливые горожане совершают пешие прогулки.

Если идти вдоль по главной улице, то совсем скоро очутишься возле люимого места снежинцев: ротондочки на берегу тихого озера – точно как в кинокартинах 50-х годов. Хочешь прокатиться - возьми такси: в любой конец города попадешь за двадцать рублей (твердая такса днем и ночью). Но самое удивительное в Снежинске – это люди. Каждый из них мог бы выбрать для жизни любой город планеты и безбедно там существовать. Однако судьба забросила их сюда, чтобы ковать «ядерный щит страны» в одном из крупнейших атомных институтов СССР – Всероссийском НИИ технической физики. Безымянные герои (многие имеют звание Героя Советского Союзаи Социалистического труда, да не по одному разу!), они любили Отечество, любили науку и положили свою жизнь на алтарь этой любви.

Снежинск, а точнее город-почтовый ящик Челябинск-70, начал расти в середине пятидесятых годов. Сначала появилась так называемая промплощадка №21 – она создавалась на месте только что расформированной Лаборатории «Б» /Трубадур современной генетики / эскиз портрета Тимофеева-Ресовского /.

Первым директором института стал Дмитрий Ефимович Васильев, первым научным руководителем и главным конструктором – Кирилл Иванович Щелкин.  НИИ формировался на базе такого известного наукограда как Арзамас-16 (сегодня – город Саров), где за несколько лет до этого была создана первая атомная бомба.  Оттуда в 1955 году на Урал прибывали первые группы теоретиков, математиков и физиков-экспериментаторов. Завозилось оборудование. На Уральских предприятиях (ЧТЗ, Уралмаш) были набраны опытные специалисты в первые заводские подразделения. Так создавался прообраз будущего многотысячного коллектива Федерального ядерного центра.

«Площадка №21оказалась той точкой на нашей земле, тем узлом, в котором неожиданно пересеклись жизненные пути нескольких сотен людей, никогда прежде ничего не знавших друг о друге (…), людей разных по возрасту и образованию, по характеру и наклонностям. Но как-то уж так получалось, что попав сюда, все вдруг ощущали себя членами большой дружной семьи» - такими остались сотрудники зарождавшегося института в воспоминаниях ветерана первого завода (одно из подразделений института) В.Л.Пестова.

Сегодня из первых населявших объект мэтров науки и инженерии в живых не осталось почти никого. А тем, кто прибывал в Снежинск вторым и третьим «эшелонами» - тогдашние выпускники лучших ВУЗов страны – сегодня «под» шестьдесят и «за» шестьдесят.  Они уже застали в уральской тайге первые строения: общежития, клуб «Темп» (названный так за то, что строился ударными темпами за полгода). И все же, как вспоминает  один из снеженцев – бывший конструктор Владимир Лаушкин,попавший на Урал после окончания закрытого факультета  Ленинградского ВУЗа, первой была мысль: «Ой, убегу отсюда!» Но нет, так и живет по сей день в «запретке». И время от времени, собравшись со своим лучшим другом Василием Ивановым (тоже бывшим конструктором), вспоминают лучшие годы объекта – шестидесятые и семидесятые. Друзья не просто застали эпоху ученых-романтиков. Они жили в ней, создавали семьи, работали, играли в КВНы:  «Вопрос: что такое автобус? Ответ: Это заранее заданный объем, в который можно воткнуть на единицу больше». Даже шутка о переполненных автобусах математически точна.

Потому что главное, ради чего жили люди на объекте – это работа. Из воспоминаний В.Л.Пестова: «В маленьком коллективе царил необычайный трудовой энтузиазм. Никто не считался со своими должностями и званиями, ни с личным временем. Плечом к плечу работали начальник цеха и рабочий, опытный инженер и недавно принятый на работу молодой специалист. Работали с 8 утра до 10-11 часов вечера, а очень часто и до 2-3 часов ночи. Никто не заставлял, не требовал от людей такой самоотдачи. Просто сам дух работы был таким, что она захватывала целиком без остатка». А вот воспоминания В.А. Аврориной и Е.П.Вахрамеевой – на Урал они приехали вслед за своими мужьями: «Испытывали ли мы гордость за своих мужей? Трудно назвать это гордостью… Счастливы были. Ведь работали мужья самозабвенно, никогда не трясли своими наградами, не бахвалились присвоенными званиями. Это были годы взлета, бьющей ключом энергии, общей работы, общей ответственности». Институт тогда был центром снежинского мироздания, даже исполнял функции муниципалитета. Медсанчасть, ЖКУ, администрация, отдел снабжения – все при институте. Существовала такая формулировка: «рабочий персонал и население», где главенствующая роль отводилась «персоналу».

Но вернемся к двум друзьям-конструкторам: время развело их по разным политическим лагерям. Владимир Лаушкин – демократ, Василий Иванов – сталинист (носит на лацкане пиджака профиль «отца народов»). Василий не может простить стране «предательства» - так он называет перемены новейшего времени. Первые тревожные сигналы в Центр принесли восьмидесятые: в 1985 году Михаил Горбачев подписал мораторий на ядерные испытания. Надо ли объяснять как это отразилось на работе института?

«Раньше я возвращался из командировки, а в отделе кадров на меня уже лежал подписанный приказ о следующей» - вспоминает бывший инженер-испытатель (а ныне заместитель главы Снежинска) Владимир Горбачев. Без испытаний работа над таким сложным явлением как ядерный взрыв частично теряла смысл. И все же институт не сдавался и продолжал исследования. Однако, дальше – больше: госзаказ постепенно стал сходить на нет, а вместе с ним и зарплата сотрудников института. Работникам НИИ было предложено привыкать к  рыночным отношениям: самостоятельно искать заказы и если потребуется переходить на конверсионные рельсы. Большей беды Снежинск не знал с самого своего создания. Ученые, инженеры, конструкторы, посвятившие свою жизнь атомной науке, оказались не нужными своей стране. Тем, кому все предыдущие годы внушали гордость за особую миссию, перестали платить зарплату. Прекратилось и спецснабжение магазинов. «Шоколадников» – такое прозвище получили жители «запреток» за изобилие в местных магазинах – впору было переименовывать в «ободранников». Впервые за сорок лет снеженцы вышли на митинг: они просили – нет, не высокую зарплату! – они просили работу, которой их лишило государство.

Все трудные годы - с 1988 по 1996 - директором института был выдающийся физик-теоретик Владимир Нечай. Он делал все, чтобы сохранить научный потенциал института, чтобы продолжать и развивать работы по поддержанию российского ядерного оружия на достаточном уровне. В то же время на него навалился груз больших социальных проблем. Он неоднократно сигнализировал в Москву об отчаянном положении, в котором находился Федеральный ядерный центр. Ответа не поступало. И тогда Владимир Нечай использовал последнее средство, которое было в его распоряжении.

Вечером 30 октября он застрелился в рабочем кабинете, оставив на столе короткую записку: «Прошу похоронить в пятницу». Ни обид, ни упреков, ни объяснений. Известие о трагедии всколыхнуло всю страну. Увлекшаяся излишним пацифизмом власть («друг Коль», «друг Буш» и так далее), казалось, стала приходить в себя от эйфории дружественных объятий лидеров иностранных держав. Во всяком случае уже 16 ноября 1996 года Госдума приняла постановление "О критической ситуации с финансированием работ по созданию, совершенствованию и эксплуатации ядерного оружия". 

Сегодня Снежинск уже не тот, что тридцать лет назад. Из пятидесяти тысяч населяющих город, лишь десять - сотрудники Федерального ядерного центра (результат естественного прироста населения). За колючее ограждение КП просочился-таки ветер перемен. Часть института перешла на «конверсионные рельсы». Несколько предприятий выделились из состава ВНИИТФ и занялись частным бизнесом (весьма, надо сказать, успешно). Говорят, что вплоть до 80-х годов американские спецслужбы не знали даже месторасположение Снежинска. Но с некоторых пор иностранцы – частые гости в уральской «запретке». В самые трудные годы именно американцы придумывали чем занять безработных русских физиков, чтобы не допустить утечки «мозгов» и ядерных материалов в страны третьего мира. Взамен давали зарплату, приборы, запасные части к этим приборам, материалы и возможность выписывать специальные журналы. Можно относиться к этому как угодно, но благодаря помощи недавнего стратегического врага сотрудники института смогли пережить кризисные годы. Это не повод рассыпаться в благодарности к американцам (в конце-концов им было удобно покупать лучшие «мозги» планеты по бросовым ценам). Скорее –  повод сделать справедливый упрек в адрес собственных недальновидных правителей. Хотя лучше Владимира Нечая  государственных деятелей 90-х уже никто не упрекнет...

               Снежинск - Екатеринбург

 

add_circle ОБСУДИТЬ (2)


Читать все комментарии (2)


Добавить комментарий:

Атомный выстрел семилетней давности

Уважаемые читатели Накануне.RU! Комментарии проходят премодерацию. подробнее...

Просьба уважать других участников форума и чтить УК РФ! Комментарии, оскорбляющие других людей, имеющие признаки экстремизма, нарушающие многочисленные требования законодательства, публиковаться не будут. Форум наш становится более громоздким, но проявляющий крайне пристальную требовательность к нашей редакции Роскомнадзор диктует условия. Заранее приносим извинения, надеемся на понимание и конструктивную дискуссию.

Текст комментария *

Жирный Подчеркнутый

Ваше имя *



Теги:



Если вы заметили ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter

Архив материалов

   
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС




Архив материалов

   
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС


Магазин спецодежды